– Всё бы тебе убивать… – нахмурился колдун.
– А что? – блеснула глазами воительница. – Мы сможем продать то, что они везут. У нас будут деньги. Путь до Валессарии длинный. У нас нет ни припасов, ни нормального оружия. И два коня на троих – так мы далеко не уедем.
– А с чего ты решила, девочка, – взвился Рувен, – что мы едем в Валессарию?!
Колдун замер на полуслове с открытым ртом, уставившись на валессарийку.
– О! – вдруг воскликнул старик, ткнув узловатым пальцем в Ингрис. – Заклинание личины прошло… и теперь ты снова прекрас… ну… в общем, нормальная ты!
Рувен вдруг осекся, когда поймал на себе осуждающий взгляд валессарийки.
– И ты, Эльдорн, снова старый добрый варвар, – пробормотал он, по-детски виновато отводя глаза, – а не эта мерзкая торговка… – Он шумно втянул воздух. – И от тебя теперь не пахнет рыбой. Фух… как же меня достал этот запах. Думаю, долго ещё не смогу есть ни суп, ни даже жарёху из рыбы…
– Хватит болтать, – сказал я. – Они приближаются.
– Давайте нападём… давайте… – шептала Ингрис, и казалось, ещё миг – и она сама бросится в схватку. Копьё она крутила в пальцах нервным, нетерпеливым движением.
– Нет, – сказал я. – Их много. Оружие у нас… ты сама сказала… плохое, почти негодное. И мне бы, вот, топор раздобыть…
– Ну так раздобудем топор и нападём, – не унималась Ингрис.
– Давай подождём до темноты, – сказал я. – Но убивать мы их не будем. Мы просто заберём то, что они прячут в повозке. Посмотрим, что они так старались провезти мимо стражников.
– О, Эльдорн… – передразнила девушка Рувена, взмахнув так же рукой и скопировав интонацию. – Какой ты великодушный…
– Спасибо, – кивнул я.
– Это не комплимент и не похвала! – прошипела она. – Это недостаток! Ты же варвар. Ты должен убивать, рвать на куски!
– Должен? – я поднял на неё взгляд. – Это кому я должен? Тебе?
– Ну… вообще… ты же… воин!
– Я убиваю врагов, – сказал я. – Если они нам враги и хотят нас убить – я их убью. А вот пока я не знаю, кто они нам. Тогда, в харчевне, была пьяная драка, все на одного. А здесь в лесу посмотрим, кто нам враг, а кто нет.
Я мягко положил ладонь ей на плечо, и она замолчала.
– И обещаю тебе, Ингрис… не как варвар, а как воин: нашим настоящим врагам уж точно не повезёт.
* * *
– О боги… – простонала Лунта. Она лежала, связанная, под тюками овечьей шерсти. – У меня голова раскалывается… эй, как там тебя… Марика? Ты там? Эй!
Повозку трясло на ухабах, и каждый толчок отдавался тупой болью в голове служанки.
– Да здесь я… здесь! – прошипела принцесса. – Фу… Где мы? Почему так воняет? Фу-у…
– Так пахнет овечья шерсть, когда её только состригли, – фыркнула Лунта. – Ты точно с небес свалилась. Как будто вчера родилась. Как ты вообще дожила до стольких лет, если не знаешь, как пахнет нечёсанная овечья шерсть?
– Я… ведь говорю же, прислуживала во дворце. Там не было овец.
– Ой, надо же! Какие мы высокородные лакеи! – ехидно протянула Лунта. – Во дворце она, видите ли, служила… А теперь ты в вонючей повозке, среди тюков шерсти. И нас везут продавать морникам.
Лунта подтянула связанные ноги поближе к груди и простонала:
– Черт, почему у меня так болит голова? Ведь так было хорошо… так было приятно, когда они дали испить этот терпкий напиток… А потом меня словно закружило… понесло… И теперь так мерзко…
– А вот ты сама не знаешь простых вещей, – отрезала Мариэль. – Они же нас опоили маковым молоком, чтобы мы уснули и не дёргались.
