Придя домой, она разделась, стянула куртку и кинула её на рядом стоящий стол — движение вышло резким, почти нервным, как будто она хотела сбросить с себя не только верхнюю одежду, но и весь груз последних дней. Потом прошла на кухню, где всё ещё пахло вчерашним супом и чем-то неуловимо домашним, что напоминало о том, что жизнь продолжается, даже если ты не чувствуешь этого. Налив воды в одну мисочку и насыпав корма в другую, она поставила котёнка на пол. Он с удовольствием побежал к еде, начал есть с таким аппетитом, что на его мордочке появилось что-то вроде улыбки. Вскоре, наевшись, он побрёл осматривать своё новое жильё — заглядывал под стулья, обнюхивал углы, останавливался, прислушивался к каждому звуку, будто пытался запомнить каждую деталь этого места, чтобы потом не бояться темноты.
Деньги, которые достались Кире в наследство от бабушки, сейчас очень сильно помогали ей жить. Их было не настолько много, чтобы беззаботно прожить несколько лет, но хватало на самое необходимое: на аренду комнаты, на еду, на лекарства, когда становилось совсем плохо, а теперь ещё и на корм и уход за котёнком. Откуда у бабушки было столько денег, Кира не знала. Бабушка никогда не рассказывала о своих сбережениях, не любила говорить о деньгах — говорила, что счастье не в них, а в том, чтобы жить по совести и помогать тем, кто рядом. Но Кира была ей бесконечно благодарна за эту подушку безопасности, которая сейчас не давала ей упасть на самое дно.
На эти деньги они с Викой и хотели открыть салон, вести свой бизнес. Мечтали о светлом помещении с большими окнами, о мягких креслах, о запахе свежих цветов и кофе, о клиентах, которые будут уходить от них не только красивыми, но и счастливыми. Они считали бюджет, спорили о дизайне, представляли, как будут работать вместе, поддерживать друг друга, радоваться маленьким победам. Но не сложилось. А самой Кире сейчас было не до этого — мысль о том, чтобы снова строить планы, казалась почти невыносимой.
Психологов Кира не воспринимала. Ей казалось, что никто не сможет понять ту смесь боли, вины и опустошения, которая жила внутри неё. Слова чужих людей звучали бы фальшиво, а попытки «помочь разобраться в чувствах» только раздражали, напоминая о том, насколько она сейчас уязвима. Поэтому она не ходила на сеансы, предпочитая справляться с этим в одиночку — или хотя бы делать вид, что справляется.
Взяв котёнка в кровать, она сразу заснула. Усталость наконец-то взяла своё, накрыла её тяжёлым, но спасительным покрывалом, унося из реальности, где было слишком много боли. Котик залез ей на голову, устроился там, будто это было самое безопасное место на свете, и тоже уснул, тихо мурлыча. Его тёплое, ровное дыхание смешивалось с её собственным, и в этой тишине, в этом маленьком, живом присутствии, Кира впервые за долгое время почувствовала, что она не совсем одна.
Клавдия, как обычно, была у соседок допоздна. Она любила посидеть с подругами, поболтать о том о сём, обсудить новости города, посмеяться над какими-нибудь историями. Кира знала об этом и не ждала её возвращения — была даже рада, что сегодня ей не придётся отвечать на вопросы или делать вид, что всё в порядке. В комнате царили полумрак и тишина, нарушаемая только тихим мурлыканьем котёнка и редким шумом с улицы. И в этой тишине Кира, пусть и ненадолго, смогла выдохнуть.
3 глава
