Однажды хитростью испанцы взяли нас в плен. У крепостных стен нас казнили: вешали, рубили головы, жгли на кострах. Но утром мы вновь бродили по скалам, искали свои черепа в кустах, прилаживали отрубленные конечности. Мы горели — и не сгорали. Тонули — и всплывали. Шпаги, ножи, пули — всё было бесполезно. Даже пушечное ядро, влетевшее мне в живот, лишь замедлило нас: целый год я собирал себя по частям, но снова встал в строй.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Эрих, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Я‑то тут при чём?
— Не перебивай! — рявкнул пират, стукнув кулаком по столу. — И до тебя очередь дойдёт.
— Оказалось, что это был не дар, а проклятье. Оказалось, что сойти с корабля и обрести покой можно только в том случае, если ты выставляешь вместо себя замену — свежую заблудшую душу.
Я уже очень старый моряк и уже давно искал себе замену. Годы тянутся бесконечно, и каждый день — это мучение, а не жизнь.
Мы шли к этой скале издалека, чтобы я мог обрести покой, но всё пошло не так.
Помнишь ли ты, что на днях спас утопленника? Теперь ты понимаешь, что ты натворил и почему я здесь?
— Но я ж не знал всего этого, — ошарашенно ответил Эрих, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. — И что теперь? Я должен занять его место? Но я не готов и не хочу умирать!
— Нет. Пока что речь не о тебе. Меня должна заменить душа самоубийцы. И раз ты сломал все мои планы, то и найдёшь для меня новую или сам решишь стать такой душой.
В общем, теперь тебе нужно искать человека, которого уже ничего не держит в мире живых, а найдя подходящего кандидата, прийти в ближайшую таверну и заказать эля в эту вот самую кружку, из которой сейчас пью я. В тот момент ты снова увидишь меня и мы обсудим, что будет дальше.
А пока, до новой встречи, твой отец погостит на нашем фрегате, чтобы твои поиски не затягивались…
Не помня себя, Эрих бросился домой. Отца дома не было, в комнате все перевернуто, а на столе стояла кружка из‑под эля…
Висели над камином старинные часы,
И стрелки замерли на них сто с лишним лет назад.
И гость не отрывал от них свой любопытный взгляд —
Они давно стоят…
(с) «Король и шут»
Эрих проклинал всё: Ларса, эту злосчастную скалу, рыбалку, которая в последнее время приносила лишь разочарование, и ту самую девушку, из‑за которой Ларс решил свести счёты с жизнью. В мыслях снова и снова всплывала картина — незнакомец, стоящий на краю обрыва, ветер, рвущий полы плаща, и бездонная пропасть под его ногами. Но сейчас главной заботой был отец: Эрих обегал уже весь посёлок и прилегающие места, заглядывал в каждый укромный уголок, расспрашивал соседей, стучался в дома — всё без толку.
В отчаянии он зашёл к настоятелю местной каплицы. Отец нередко засиживался у своего старого друга, обсуждая дела и вспоминая молодость. Эрих толкнул тяжёлую дверь, переступил порог — в храме пахло воском и старым деревом. Священник поднял глаза от книги, внимательно посмотрел на взъерошенного юношу.
— Опять нет? — спросил он, уже зная ответ.
Эрих лишь кивнул, сглотнув ком в горле.
Уже за полночь Эрих вернулся домой. В пустой избе было непривычно тихо — ни отцовского кашля, ни его размеренной походки, ни ворчливых замечаний по поводу беспорядка. Он опустился на лавку, обхватил голову руками. Что делать? Куда идти? Как спасти отца? Вопросы крутились в голове, сплетаясь в тугой клубок тревоги. Незаметно для себя он забылся тревожным сном — не сном даже, а полузабытьём, где реальность смешивалась с кошмарами.
