Землеедка - страница 5

Эрнан поставил диск в консоль. Заиграла музыка.

Она стерегла меня, ожидая, пока Вальтер уйдет, – одна, молчком. Не шелохнувшись. Женщина, разыскивающая своего сына, обернулась невидимкой, как кот, охотящийся на голубку.

Я ее понимала: она кого-то ищет.

Я уже научилась видеть в людях, которые кого-то разыскивают, особые отметины около глаз или около рта – некую застывшую в определенной форме смесь горя, злости, силы и ожидания. Словно в человеке что-то надломилось, и в образовавшейся расселине обитает тот, кто не вернулся домой.

Я открыла дверь и впустила женщину. Она уселась напротив. Поставила на стол круглую банку и уставилась на меня. Даже не моргала. Интересно, что там? Деньги? Конфеты? Мне казалось, что это вполне в духе богатеньких мажоров – запихнуть в банку кучу бабла и шоколадок и сунуть тебе под нос, чтобы ты согласилась, даже если и не хочешь.

Ну не нравилась мне эта баба.

Она заговорила. Сказала, что мужу никогда ни до чего не было дела: дескать, парень может задержаться, может застрять где-то. Это было и раньше, когда Яну исполнилось два, а он еще не научился ходить, то же происходит и теперь, когда ему стукнуло шестнадцать и он не вернулся домой.

Я не хотела ее слушать даже за все шоколадки в мире. Но она продолжала: его исчезновение сведет ее в могилу, у нее и так все тело болит, даже сильнее, чем при родах.

– Ян, – сказала она, – мой сын. Знаешь, он в жизни не причинил никому зла. Просто был неспособен.

Я боялась, что она никогда не замолчит, и перебила:

– А что в банке?

– Земля.

Я не хотела, но женщина сняла крышку и оставила банку открытой, чтобы воспоминание о земле ослабило мое сопротивление. Изнутри блеснула темная почва, и что-то во мне безмолвно отозвалось.

Сама я не хотела, хотело мое тело. Я дотронулась до банки, словно вопрос был решен, и придвинула ее к себе, не вставая из-за стола.

– Отвернись, – приказала я. – Ты не должна смотреть.

Это ей не слишком понравилось. Помедлив немного, она поднялась и развернула стул. Подглядывать она не пыталась.

Я схватила землю из банки и запихнула ее в рот.

В доме тут же потемнело, будто его затянули черным полотном. Мне захотелось зажечь свет, чтобы нас не поглотил ночной мрак, которым нас окутала земля. Так темно вокруг, такой глубокий колодец, куда никогда не доходит солнечный свет, здесь не жди добра… От страха я уже собралась было остановиться и открыть глаза, как мрак начал рассеиваться, словно кто-то одно за другим снимал полотнища, и глаза постепенно прозрели.

Я мало что видела, но могла отчетливо слышать: звучал ее голос. Голос этой женщины. Она говорила – нет, кричала: «Ян». И после того, как она несколько раз прокричала это имя, в пятне света появился мальчик лет восьми.

Он выглядел вовсе не как краснощекий бутуз. Странный ребенок: казалось, он заблудился, а свет, исходящий из его тела, был тусклым, печальным и болезненным. А тетка все твердила «Ян», не ожидая ответа. Схватив мальчика за руку, она куда-то потащила его. Мне хотелось рассмотреть ребенка, но никак не получалось. Рядом с женщиной возник мужчина и заговорил с ней:

– Нашла его?

– Да. Нельзя оставить ни на секунду, даже чтобы сходить пописать.

– И где он был?

– На заднем дворе, подальше от гостей. Один.

– И кто его туда отвел?

– Я сама и отвела – просто подумала, что уж пять минут он подождет.

Они оба замолчали, словно храня общий секрет – тот секрет, который этому мужчине был вовсе не нужен. Они долго смотрели на ребенка. Наконец мужчина спросил: