Зеркало Короля 2 - страница 2



Аванс с титаническим усилием открыл второй глаз. Теперь в его глазах читалось не просто недовольство, а глубочайшее, фундаментальное оскорбление, затрагивающее самые основы мироздания. Он был котом, чьё достоинство и статус измерялись в килограммах, сантиметрах обхвата и глубине издаваемого урчания. Фитнес был не просто ниже его достоинства. Он был в параллельной вселенной, где царили страдание и тощая рыба.

– Ты меня игнорируешь. – констатировала Лиана без тени эмоций. Она подошла вплотную, наклонилась, и её тень накрыла кота, как туча. Она прошептала ему в самый кончик уха, так тихо и чётко, что даже пылинки, дремавшие в его роскошной шерсти, замерли в ледяном ужасе: – Или ты начинаешь бегать, или я пущу слух. Всего один, крошечный слушок. О том, что в прошлом месяце тебя, великого и ужасного Аванса, грозу всех помоек и рыжего кумихо квартала, властелина чердаков и повелителя сонных мух… загнал на самое высокое дерево в саду маркизы… пудель. Карликовый. Декоративный. По кличке Пумперникель. В розовом бантике и с наманикюренными в цветочек коготками. И не просто загнал, а залаял так истерично-торжествующе, что ты провёл на той ели три часа, пока садовник не принёс лестницу.

Она выпрямилась, дав информации впитаться, как хорошим чернилам в промокашку.

– Я приложу показания свидетелей-воробьёв, нотариально заверенные у главного голубя-почтальона. Расписку от самого Пумперникеля, скреплённую отпечатком лапы. Твоя репутация в кошачьих кругах рухнет ниже плинтуса. Даже мыши будут хихикать у тебя за спиной. Старуха Мурка с пятого переулка станет тыкать в тебя и говорить котятам: «Смотрите, дети, так выглядит позор».

Кот широко распахнул испуганные глаза и покрылся холодной испариной. Коты, как известно, не потеют. Это физиологический факт. Но от предложений Лианы покрывались холодной испариной даже чугунные ограды, раскалённые летним полуденным солнцем, не говоря уже о котах, чья психика не была готова к тотальному социальному уничтожению. Он видел, что она делает с людьми. Видел баронов, рыдающих на пороге их же поместий после её визита. Слышал, как целые гильдии рассыпались в прах из-за одной-единственной, идеально подложенной записи в бухгалтерской книге. Он знал – она не блефует. Она была мастером невидимой войны. Ассасин-консультант, чьим оружием были не клинки, а слова, документы и тщательно продуманные сплетни, вплетённые в канву реальности. Он представил себе этот позор. Презрительные взгляды уличных забияк. Покровительственные похлопывания по спине от сытых домашних кошечек. Это было хуже диеты. Хуже бега. Это был экзистенциальный кошмар, конец всего пушистого бытия.

И в этот самый, критически напряжённый момент, когда судьба кота висела на волоске из кошачьей же шерсти, в дверь постучали.

Негромко, но настойчиво. Так стучит человек, у которого не осталось ни вариантов, ни гордости, ни, возможно, даже завтрашнего дня.

На пороге, съёжившись от страха перед самой дверью, стоял королевский паж. Тот самый, с грацией травмированного фламинго. В дрожащих, как осиновые листья, руках он сжимал запечатанный сургучом конверт, толстый и безнадёжный, как предсмертная записка.

– О-от Лорда-канцлера Т-Тирпиуса, – пролепетал он, уставившись в пряжку на её туфле, как в спасительную икону. – С-срочно. Категория… «Мир-в-огне-и-мы-все-умрём». Б-буквально.

Лиана взяла письмо, бросила взгляд на печать. Герб канцлера. Не королевский. Слава всем богам бюрократии. Значит, дело, а не очередной сонет, написанный на свитке длиной в десять футов и украшенный засушенными слезами восхищения.