Читать онлайн Кирилл Клеванский - Злая Ведьма и Малыш

Я знаю, ты услышишь мою историю от других. Они расскажут тебе все так, как вспомнят. Или же так, как захотят, чтобы приврать там, где не следует, и упустить то, что важно. Поэтому я хочу, чтобы ты все узнал от меня.

Ветер принесет тебе мои слова, и, может, когда-нибудь, в твоем далеком и светлом будущем, ты сможешь найти силы, чтобы понять меня.

Все началось во дворце, в яркую и светлую ночь, когда звезды забавно танцевали вокруг надменной и статной луны. Совсем обычная, прохладная ночь. Ни кровавого заката. Ни пожаров у подножья холма, ни зловещего предзнаменования. Совсем не сказочная ночь, в которой весьма буднично и в чем-то даже прозаично, без своих родителей осталась маленькая девочка. По воле случая ей не повезло родиться в семье наследников престола в эпоху дворцовых переворотов.

История, каких много.

Так что… пожалуй, я начну по-другому.

Оставим ночь, девочку и двадцать лет ее правления позади.

Я помню тот день, Малыш.

Помню так ярко, так живо, что смогу повторить каждый выкрик ликующей толпы, встречавшей нашу армию. Смогу нарисовать сотни причудливых солнечных зайчиков, так беспардонно и нагло скатывавшихся с черных лат моих верных Темных Рыцарей. А звуки труб… ох, Малыш, как же радостно пели трубы.

Люди бросали под копыта лошадей цветы. Они надевали на копья солдат венки. Барды и менестрели заполонили собой площади, дворики, и даже самые небольшие аллеи звенели льющейся из гуслей, флейт, рожков и труб музыкой.

Мирград… столица полученного мной в наследство царства, а ныне – Мирградской Империи. И, наконец, впервые за пятнадцать лет, название столицы отражало ее дух. Мы дошли, Малыш, мы дошли до Южного моря. А значит, больше никто и никогда не сможет жечь огнем факелов, топтать сталью подков и резать железом клинков наши земли.

Тебе расскажут, Малыш, что мы не были героями. Что мы завоевали весь Холодный полуостров вовсе не потому, что устали жить под гнетом соседей, а потому что цари Мирграда злы, как самые жуткие из представителей Навьи. И что я, их дочь, с детства была проклята Дивами и руки мои по локоть в крови, а мантию Императрицы мне сшили ведьмы из слез детей и вдов.

Когда-то давно, я бы сказала, что все это не так, Малыш. А сейчас… сейчас я просто хочу рассказать тебе историю.

– Императрица! – кричали люди.

Женщины в чепчиках и своих самых ярких платьях свешивались из окон стоящих впритирку домов. Мужчины надевали лучшие из костюмов, подпоясываясь широкими ремнями, и швыряли на дорогу шляпы. Все они радостно смеялись.

Столица праздновала. Жители приветствовали окончание войны, провожали в прошлое темные и страшные дни, и встречали обязательно светлое и ясное будущее.

– Императрица! – один за другим опускались на правое колено Темные Рыцари.

Мои верные воины, прошедшие со мной все годы сражений, десятки походов; пронесшие штандарты Мирграда через все земли от столицы и до Южного моря. Мы бились на полях Кантеми, мы брали приступом крепость Винского князя, мы пересекли Синюю Реку, мы прошли через Дивный Лес, мы сделали все, чтобы наши люди могли спать спокойно. Мы уходили в первый поход маленьким, слабым, поруганным и покрытым данью царством, а из последнего вернулись Империей!

Мои верные, славные Темные Рыцари… я все смотрела на то, как солнце играло отсветами на их помятой, побитой броне, покрытой легендами наших уцелевших соратников и жуткими байками поверженных врагов.

– Императрица! – гремели они под забралами латных шлемов.

Я потрепала шею Адвада. Шерсть слегка уколола меня через простое, алое платье и черный плащ-пальто, который неизменно подпоясывала широким ремнем. Не самый удобный наряд для верховой езды, но я не могла явиться на парад в собственную честь в местами уже ржавых доспехах и с посохом в руках.

Спрыгнув вниз, щелкнув невысокими каблуками по мостовой, я приложила ладонь к его мягкой переносице и притянула к себе чуть приплюснутую морду.

– Тише, брат мой, тише, – шептала я на ухо встревоженному толпой Адваду. – Смотри на меня. Только на меня.

Я заглянула в его зеленые, громадные глаза, напоминающие собой фарфоровые блюдца из далекого Истрида. Со шрамами на боках от баллист и арбалетов, с проплешинами, оставшимися от чужой магии, он все еще выглядел так же, как и прежде. Совсем как в тот день, когда я нашла его в потайной комнате Казны моих родителей.

Ладно, может быть не так же.

Черный крылатый котенок, который помещался у меня на ладони, теперь вымахал до двух метров в холке. Он весил больше тонны, ел прожорливее своры охотничьих псов, а его клыки стали толще моего запястья и длиннее навершия осадного копья.

Один из Инэ, питомцев Дивов, проведший в спячке сотни лет, пока наши пути не переплелись на первых страницах этой истории, которую, уж прости, я рассказываю тебе с середины… Он вселял страх в сердца тех, кто его не знал, и обожал проводить веселое время за играми с теми, кого любил.

– Устал. Теплое солнце. Хотеть спать, – произнес он на ломаном языке волшебного народа. – Скорее спать, сестра. Но сперва пить молоко. И лежать на твоя колени.

Адвад зевнул, отчего сгрудившаяся за спинами рыцарей толпа ахнула и, непроизвольно, сделала несколько шагов назад. Крылатый зверь встрепенулся. Уже мгновением позже рядом со мной, вразвалочку, сонливо шатаясь из стороны в сторону, шел небольшой кот с черной шерсткой и белым воротничком. И единственное, что отличало его от любого другого дворового любителя мышей и молока – наличие крыльев на спине.

Ученые мужи говорили, что законы мироздания не должны позволять Адваду летать, но настырному коту было плевать, и он, как только окрепли крылья, без устали бороздил небесные просторы. Я всегда находила в этом что-то поэтичное и весьма жизнеутверждающее. Надеюсь, найдешь и ты, Малыш.

Я улыбнулась своему брату, после чего повернулась обратно к башням Царского… ах, прости, теперь уже – Императорского дворца. В моем, столь внезапно закончившемся, детстве они выглядели едва ли не скорбнее покосившейся избы в побежденной засухой деревне. Деревянные, гнилые, прославленные разве что воющими между их досок, одинокими ветрами. Теперь же, наравне с солнцем, горделиво сияло золото, отражая свет от мраморной облицовки. Оно одевало в пышные, пылающие небесным пожаром наряды многочисленные статуи, расставленные вдоль карнизов.

– Матушка, – я нашла взглядом прекрасную женщину, прислонившуюся головой к плечу мужчины – высокого, грузного, но с таким добрым лицом. – Отец.

Они всегда встречали меня из походов, и, в тот день, я надеялась, что еще долго не почувствую их тяжелые, каменные взгляды на своей спине.

Вместе с Адвадом мы остановились на ступенях крылатой лестницы парадного входа. Ненадолго прикрыв глаза и глубоко вдохнув, я попыталась изобразить на лице свою лучшую, самую добродушную и жизнерадостную улыбку, молясь Усладе, богине праздников и милосердия, чтобы у меня получилось.

– Императрица? – прозвучало со стороны рядов Темных Рыцарей.

Я сдержанно кивнула, после чего обернулась к толпе ликующих горожан. Солнце, такое теплое и родное, предательски метнуло особенно яркий луч мне в лицо, и я подняла ладонь, чтобы закрыть глаза. Толпа неверно истолковала мой весьма обыденный жест и тут же встретила его криками, рукоплесканием и целым взрывом из шляп, разноцветных лент и пышных цветов. Люди кидали их в воздух, плакали и смеялись, продолжая кричать и обниматься.

Раздались первые, робкие аплодисменты. Все нарастая и нарастая, они превращались в гул. В чем-то жестокий и даже неумолимый, он наваливался на мои плечи тяжелым грузом. Солнце нещадно светило прямо в лицо, вытягивая по площади Невинной Царицы длинные тени.

Они скалили свои зубастые пасти. Тянули ко мне острые клыки оскаленных пик вражеских пехотных шеренг, звенели мечами и булавами латных рыцарей, пыхтели пороховыми облаками заморских мортир и пушек.

Гул аплодисментов в какой-то момент зазвучал громом боевых барабанов, отдаваясь в ступнях топотом сотен ног, неумолимо марширующих по залитой кровью земле южного побережья.

– Императрица… – сквозь наваждение раздался голос одного из пажей. – Ваша приветственная речь.

Я не смогла.

Резко развернувшись, оставляя рукоплещущую толпу за спиной, я шагнула в распахнутые двери дворца.

– Закройте, – коротко приказала я, даже не смотря в сторону сгрудившихся вокруг меня слуг и личной гвардии с гербами Империи на нагрудниках.

Непривычное слово.

Империя.

Такое странное и почти незнакомое.

– Но, Ваше Императорское Величество, а как же ваша ре…

Я бросила один-единственный, короткий взгляд на тучного квартирмейстера, в таком забавном, немного пошлом в своей вычурности лиловом мундире и с цепочкой карманных часов, которую тот, зачем-то, прицепил себе на грудь. Может, намекал таким образом на орден? Только за что? За то, что всеми силами пытался сократить объем мучного на дворцовой кухне?

– П-прошу п-прощения, моя Императрица, – тут же склонил почти лысую, блестящую от пота голову квартирмейстер.

Ах да. Я вспомнила. Его звали… нет, все же забыла.

– Немедленно закройте двери, – приосанившись, без того раболепия в голосе, что прежде, он… пусть будет Пирожок, повелел слугам.

Те мгновенно засуетились и бросились выполнять распоряжение. Не то чтобы они не слушались моего голоса, но во дворце, как и везде, существовала строгая иерархия. И пусть я и находилась во главе, но слуги подчинялись приказам квартирмейстера – таковы правила. А то вдруг он бы смог меня переубедить, и им пришлось бы, прямо посреди нелегкого процесса запирания громадных створок, вновь начать их открывать.

И да, такими мыслями я пыталась отвлечь себя от отказывающегося покидать сознание неуместного образа своего последнего сражения. Ох, Малыш, как же я в тот момент надеялась, что произошедшее на берегу Южного моря, около единственной уцелевшей крепости – столицы княжества Волвос, действительно последний раз, когда мне приходилось использовать магию для…

Я слегка качнула головой, стараясь отогнать еще слишком свежие воспоминания.

– Сестра. Голод. Можно я его съесть?

Адвад, сложив крылья на спине, терся о ноги квартирмейстера.

– Ох, господин Адвад, вы сегодня удивительно ласковы, – всплеснул короткими, тучными ручками главный по хозяйству во дворце.

Порой он, правда, забывался и убирал из данного предложения столь важное и благозвучное уточнение «по хозяйству», но одного взгляда было достаточно, чтобы напомнить Пирожку о его месте.

Квартирмейстер, на боку которого постепенно смыкались тени от сдвигающихся дверей, отсекая нас всех от продолжавшей гуляния толпы, наклонился погладить Адвада, но тот ловко увильнул и, уже через мгновение, вернулся ко мне на плечо.

– Такой мягкий. Такой сладкий. Как булочка. Можно съесть? – мурлыкал, возможно, последний Инэ по эту сторону Спящих Гор.

Я окинула квартирмейстера оценивающим взглядом. Несмотря на свой весьма неприятный характер, страсть к кухне, распространявшуюся в том числе и на ее работниц, Пирожок умело поддерживал дворец в его нынешнем, грандиозном виде.

Он был полезен.

И если чему я и научилась за два десятилетия, так это то, что «дворец делали слуги» и разбрасываться людьми, только из-за того, что они, порой, порочны в своих слабостях – не приведет ни к чему хорошему.

– Не сегодня, братец,