Зов Родины - страница 5

В центральной комнате стояли столы, на которых валялись журналы, пачки сигарет и фотографии. В ней показались вражеские офицеры, перебирающие какие-то бумаги и очень суетились на своём языке, будто пытались найти какой-то потерянный документ. В других отсеках было некое подобие казарм, где-то стояли койки, а где-то лежали матрасы, на которых отдыхали судя по всему сменившиеся часовые.

Кузнецов: Их тут слишком много, всех разом нам вдвоём их не перебить, не допустив уничтожения данных, но у меня есть одна идейка.

Капитан решил закрыть клинкетные двери и сказал Летягину сделать то же самое с противоположной дверью.

Виктор метнулся к одной клинкетной двери, ведущей в казармы, Летягин к другой. Металл скрипел, когда они, сжав зубы, изо всех сил пытались заклинить массивные запоры. Эти махины были рассчитаны на атомный удар, и просто их было не сломать, но задача была другой: намертво вывести из строя механизм, чтобы его нельзя было открыть изнутри казарм. Виктор выхватил свой боевой нож. Его клинок скрежетнул по металлу, когда он с силой вонзил его между зубцами штурвала, пытаясь заклинить механизм поворота. С каждым новым ударом рукоятью, с каждым усилием, он пытался согнуть или разрушить внутренние тяги. Летягин, в свою очередь, бил рукоятью своего ножа по фиксирующему рычагу другой двери, пытаясь согнуть его и заблокировать в закрытом положении. Он поддевал остриём клинка мелкие детали, пытаясь вывести их из строя.

Глухой скрежет, лязг металла и прерывистое дыхание бойцов эхом отдавались в центральной комнате. Спустя несколько секунд оба подняли головы, их лица были покрыты потом.

Лейтенант выдохнул, глядя на неподвижный, искорёженный механизм: Готово!

Капитан, выдёргивая нож, лезвие которого было погнуто и зазубрено подтвердил: Мой тоже.

Замки были выведены из строя. Из-за запечатанных дверей тут же послышался усиленный грохот и яростные крики – враги в казармах поняли, что их заперли, и теперь отчаянно пытались прорваться.

Несмотря на это, русские отошли от дверей и направились в центральную комнату.

Зайдя, диверсанты направили на оккупантов оружие.

Первый американский офицер связи завопил: Не стреляйте!

Второй начал говорить ему по-английски: Ты, что хочешь нарушить его план? Я тебя сам сдам!

Кузнецов (на английском): Мне нужна информация о цели вторжения сил НАТО в Россию! Быстро, иначе получите пулю в лоб и мы найдём сами!

В этот момент второй офицер, тот, что говорил о «плане», видимо, решил, что сопротивление или попытка получить оружие – это единственный способ спастись, чтобы исполнить его. Он метнулся к стоявшему неподалёку автомату, но за мгновение до того, как его пальцы коснулись приклада, Летягин среагировал. Серия коротких, точных очередей ударила по противнику. Это было инстинктивное, мгновенное действие – рефлекс, ставший результатом скоростной подготовки, проявившийся в критический момент.

Кузнецов похвалил лейтенанта: Молодец, быстро среагировал!

Взгляд капитана вновь обратился к первому офицеру, который сжался в комок, видя смерть своего товарища. Теперь он был единственным, кто мог помочь.

Американский офицер связи: Я… Я покажу, только не стреляйте!

Кузнецов: Давай, давай, и чтоб без глупостей!

Офицер пошёл медленно к углу комнаты. Подойдя к плакату, он сорвал его и за ним красовался железный сейф с кодовым замком.

Кузнецов прорычал, глядя офицеру в глаза: Код от сейфа! Живо!