13 - страница 3

Людовик обхватил подбородок девушки двумя пальцами и стал склоняться к ней для первого поцелуя. Мэри невольно обратила внимание на его тонкие четко очерченные губы. Она подумала, что они, наверно, жесткие и его поцелуй больше будет напоминать укус. Она как-то поцеловалась со Стивом пару лет назад. Он обслюнявил ее подбородок, и это показалось девушке крайне неприятным. Больше желания целоваться у нее не возникало. Но сейчас никто и не спрашивал о ее желании.

3

Людовик обхватил ее нижнюю губу своими на ощупь невероятно нежными губами. Не было ни твердости, ни боли. Было пламя, вспыхнувшее внизу живота и растекшееся в мгновение ока по венам. Дыхание девушки сбилось, голова закружилась, и она невольно положила дрожащие руки на грудь супруга.

Герцог поочередно вобрал в свой горячий рот ее губы, облизнул своим почему-то прохладным языком и отстранился. Выражение лица его при этом было уже совсем не тем, что во время церемонии. Мужчина явно был доволен реакцией молодой жены на первый поцелуй.

После церемонии бракосочетания никаких застолий не предполагалось. Свадьба была скорой и скромной. Гости шумно поздравили мужа и жену. Мать намочила своими слезами свадебное платье дочери, молодой муж с трудом отодрал тещу от супруги. Мэри испугалась за мать. Вдруг этот женоубийца разозлится на нее и что-нибудь сделает. Отец стоял в стороне безучастно. Ему давно было плевать на жену. Но герцог неожиданно тепло сказал новоявленной родственнице:

– Миледи, перестаньте лить слезы. Я знаю, вы мне не поверите, но я желаю вашей дочери счастья. И вы всегда желанная гостья в нашем замке.

Он низко склонился перед матерью своей жены и поцеловал ее дрожащую руку. Потом нетерпеливо подхватил Мэри под локоть и повел к выходу из собора.

Мэри впервые оказалась наедине с мужем в тесном замкнутом пространстве кареты. Здесь царил полумрак, потому что кабина была обита черным бархатом, а тяжелые занавески на окнах почти не пропускали солнечный свет внутрь.

– Боишься? – раздался очень низкий бархатный голос. И по телу Мэри побежали мурашки. Она не могла рассмотреть лица мужа, сидящего напротив. Но его пронзительные холодные глаза будто светились в полумраке. Внизу живота снова стало жарко, нестерпимо, до боли. Что с ней происходит, девушка не понимала. Облизнув вмиг пересохшие губы, она скромно потупила взгляд на свои пальцы, которыми от волнения теребила подол платья.

– Да, – на выдохе призналась она. Мэри не любила врать.

Муж наклонился к ней и накрыл своими широкими ладонями ее беспокойные пальцы. Его пальцы оказались удивительно теплыми. Мэри только сейчас осознала, что замерзла. Возможно, она дрожит не от страха, а от холода.

– Тебе нечего бояться рядом со мной. Я не обижу тебя и буду заботиться. Я не жалкий садист, который будет бить свою слабую нежную жену, в отличие от твоего отца. Тебе нужно будет запомнить всего лишь одно правило.

– Какое? – спросила Мэри, с интересом поднимая глаза на мужа.

Он улыбнулся ей, в темноте сверкнули белые зубы, что крайне редко встречалось у мужчин. Де Фер дотронулся до щеки девушки, нежно погладил шелковистую кожу и сказал, так и не ответив на ее вопрос:

– Я сразу понял, что ты смелая. Еще там на площади! Мне не нужна зажатая перепуганная жена, которая будет лежать бревном в постели и шарахаться от каждого моего сердитого взгляда. Понимаешь меня, Мэри?

Она не понимала, и честно мотнула головой, но то, как ласково прозвучало ее имя в его устах, девушка отметила, и ее тело вновь испытало странную боль, захотелось сжать ноги и поерзать на мягком диване кареты.