40 мгновений - страница 2

Но не успел новоприбывший друг услышать историю про своего старого товарища, потому что входная дверь резко открылась, и то, что появилось после ее закрытия, оборвало нить повествования рассказчика и перетянуло всё его внимание на себя.

— Ну, а дальше-то что? — спросил старый приятель рассказчика. — И куда ты там уставился? — он повернулся к выходу и совершенно забыл, чем начинался рассказ про Саньку.

Неопределенных лет мужчина, сидя в инвалидной коляске, еле передвигая колеса, медленно продвигался от двери к барной стойке. Одет он был в некогда черную, но теперь выцветшую на солнце до почти серого цвета куртку; на голове сидела слишком большая для такой маленькой головы шляпа, что постоянно сползала на глаза, из-за чего ее хозяин вынужден был постоянно сдвигать ее на затылок. Невозможность определить возраст вошедшего мужчины заключалась в его лице, которое после каждого поправления шляпы на несколько секунд освещалось тусклым светом ламп на потолке; и будто за эти несколько секунд оно проживало целую жизнь, претерпевая возрастные изменения. Поначалу, в самый первый миг касания искусственных световых лучей, лицо, казалось, принадлежало молодому человеку никак не старше двадцати пяти лет: и приятная округлость, и чисто выбритый подбородок, и даже легкий румянец на щеках говорили об этом; но уже в следующую секунду, особенно, если шляпа немного запаздывала, все черты лица заострялись, словно кто-то тянул его за кожу на затылке: до этого прямой нос становился орлиным; губы сужались в тонкую единую линию; яснее выступали острые скулы и изгибы черепа; а глаза увеличивались в размере и наливались цветом непроглядной ночи. Перед тем, как шляпа скрывала его лик в своем укрытии, можно было подумать, что перед вами старик разменявший не меньше шести десятка лет; но вот шляпа снова поднималась и всё начиналось сначала.

— А это еще кто? — спросил обернувшийся мужчина.

— А ты его разве не помнишь?

— Помню? — глаза сощурились, наводя фокус. — Я его даже не знаю.

— Знаешь, знаешь. Это же Димка, Димка Петров.

— Димка? — глаза сощурились еще сильнее. — Это тот, который...

— Да-да, он самый.

— Насколько я помню, он даже младше нас на год.

— Верно.

Тем временем мужчина, именуемый Димкой Петровым, добрался таки до барной стойки, взобрался, не без помощи соседних посетителей, на высокий барный табурет и еле слышно что-то заговорил бармену.

Двое старых приятелей молчали. Тот, что сидел спиной к выходу, уже обернулся обратно, но голова его была повернута так, чтобы самым краем глаза видеть нового гостя; наконец он прямо взглянул на своего друга и сказал:

— Что всё-таки произошло?

Друг его отпил большой глоток пива, откинулся на спинку и заулыбался. Казалось, он ждал этого вопроса еще до того, как закрылась входная дверь; по блеску в глазах, что появился не только от выпитого пива, можно было заметить, как внутри него собирается по кусочкам увлекательная история, как она зажигается от маленькой искорки воодушевления и, распаляясь всё сильнее, поднимается от груди всё выше и выше, неистово желая вырваться на свободу через уста.

— Да, — сказал он, — видать, ты и вправду давно не был в родных краях. В свое время эта история наделала много шума, даже местная газета выделила ей целую страницу, а из столицы собирались приезжать киноделы и снимать об этом кино, да как-то не вышло, и всё успокоилось. Теперь же история эта превратилась в байку, что рассказывают в разных частях города под стаканчик-другой пива, а на Димку смотрят так, будто он таким и уродился. А случилось вот что.