Читать онлайн Анатолий Бородин - 60 смен на вахте

Октябрь выдался на редкость мерзким. Серое небо нависало над городом, как мокрое одеяло, которое кто-то забыл снять с верёвки после стирки. Мелкий, въедливый дождь барабанил по подоконнику с монотонностью метронома, и этот звук, казалось, просверливал черепную коробку насквозь, добирался до самого мозга и ковырялся там, как ржавая отвёртка в старом замке.

Антон Ермолин лежал на диване в родительской квартире, в своей маленькой, но очень уютной комнате, и безмятежно смотрел в потолок. Потолок был белый, с лёгкой желтизной по углам, и на нём проступали разводы от давнего затопления соседями сверху. Антон знал каждый из этих разводов наизусть — вот этот похож на кролика, тот напоминает карту Африки, а вон тот, в самом углу, смахивает на профиль его бывшего преподавателя по электротехнике, который вечно ставил ему тройки за невнимательность.

Антону было двадцать три года, и он умирал от скуки. Не от той лёгкой, мимолётной скуки, которая накатывает в очереди в поликлинике или на скучной лекции, а от настоящей, густой, тягучей скуки, которая обволакивает человека целиком, как смола, и не даёт ни вздохнуть, ни пошевелиться. Скуки, от которой хочется лезть на стену или выть на луну, как бродячей собаке.

Он потянулся, хрустнул пальцами и сел. Белокурые волосы средней длины упали ему на лоб, закрывая один глаз. Антон привычным жестом откинул их назад, обнажая глубокие голубые глаза — того самого оттенка, который в книжках называют «небесным» или «васильковым». Широкие скулы, прямой нос, чётко очерченный подбородок — в целом лицо было из тех, на которые оборачиваются на улице. Высокий, широкоплечий, но при этом худой, как жердь, он напоминал молодого тополя, который ещё не успел набрать полную силу, но уже тянется к солнцу.

— Мать твою за ногу, — пробормотал Антон, обращаясь то ли к потолку, то ли к дождю за окном, то ли ко всей вселенной в целом. — Ещё один день в этой консервной банке, и я начну разговаривать с обоями.

Родители были на работе. Отец, Геннадий Петрович, трудился инженером на местном заводе, мать, Людмила Сергеевна, преподавала математику в школе. Они ушли рано, в семь утра, оставив Антону записку на холодильнике: «Сынок, суп в кастрюле. Не сиди весь день дома. Позвони бабушке». Антон суп не ел, бабушке не звонил и из дома не выходил. Третий день подряд.

Он встал с дивана, прошлёпал босыми ногами по холодному линолеуму на кухню и заглянул в холодильник. Пустота. Ну, почти пустота — банка маринованных огурцов, полпачки масла, три яйца и кусок засохшего сыра. Антон закрыл холодильник и тяжело вздохнул.

Город его бесил. Не конкретно этот город — любой город. Бесили бесконечные пробки, в которых люди тратили по два-три часа в день, чтобы добраться из точки А в точку Б. Бесили торговые центры с их искусственным светом и навязчивой музыкой. Бесили соседи, которые сверлили стены по субботам ровно в шесть утра. Бесили маршрутки, где воняло соляркой и чьим-то перегаром. Бесил бесконечный гул, шум, суета, толкотня. Бесило ощущение, что ты — муравей в муравейнике, один из миллионов таких же муравьёв, и никому нет до тебя никакого дела.

Антон подошёл к окну. Внизу, на мокром асфальте, люди сновали под зонтами, как муравьи — вот, опять он подумал про муравьёв. Автобус выплюнул очередную порцию пассажиров у остановки. Какой-то мужик в серой куртке ругался с водителем. Девушка в красных сапогах перепрыгивала через лужу и чуть не упала. Всё это было такое привычное, такое до боли знакомое, что Антона затошнило.

— Хочу на край света, — сказал он своему отражению в стекле. — В густые леса. Туда, где людей меньше, чем медведей. Где воздух такой, что лёгкие распирает. Где тишина настоящая, а не вот это вот всё.

Он мечтал об этом уже несколько месяцев. С тех пор, как закончился его последний контракт на местной стройке. Три месяца он монтировал металлоконструкции на возведении нового торгового центра — того самого, с искусственным светом и навязчивой музыкой. Монтировал день и ночь, на высоте двадцать метров, в ветре и морозе, с замороженными пальцами и ноющей спиной. А потом торговый центр открыли, и Антон понял, что больше не может смотреть на эти стеклянные коробки, на эти неоновые вывески, на этих людей с пакетами и пустыми глазами.

Антон был мастером на все руки. Монтажник — это раз. Электрик — это два. Водитель экскаватора — три. Автокран — четыре. Грузовик — пять. В свои двадцать три он успел получить больше профессиональных удостоверений, чем иной человек за всю жизнь. Руки у него были золотые, голова светлая, а энергии — хоть отбавляй. Но в городе этой энергии не находилось применения. Всё было уже построено, проведено, подключено. Антон чувствовал себя, как гоночный автомобиль, запертый в гараже.

Он вернулся в комнату и включил ноутбук. Экран мигнул, загорелся, и Антон открыл браузер. В поисковике он набрал первое, что пришло ему в голову: «работа вахта север уголь».

Страница загрузилась, и Антон принялся листать объявления. Нефть, газ, золото — всё не то. Он хотел уголь. Почему-то именно уголь. Может быть, потому что уголь — это земля, это недра, это настоящая, грубая, мужская работа. Не офисная, не торговая, не сервисная. А настоящая. Где ты берёшь из земли то, что она прячет миллионы лет. Где ты чувствуешь мощь техники под своими руками. Где в конце смены ты чёрный с ног до головы, уставший, как собака, но довольный, как кот.

И тут он увидел: «Северное угольное месторождение. Требуются: монтажники, электрики, водители спецтехники. Условия: 60 смен, 30 дней межвахтового оплачиваемого отпуска. График: 6 через 1. Проживание в однокомнатной квартире за символическую плату. Бесплатное питание 3 раза в день. Заработная плата: высокая. Премии за перевыполнение плана. Возможность обучения работе на буровой установке».

Антон перечитал объявление три раза. Потом ещё раз. Потом сел прямо, как будто его ударило током.

— Шестьдесят смен, — прошептал он. — Два месяца. А потом тридцать дней отдыха. Месяц. Целый месяц.

Он представил: густые леса, реки и маленькие озёра, бескрайние просторы, сопки и горы. Огромное угольное месторождение, как рана в теле земли, из которой день и ночь выкачивают чёрное золото. Техника — экскаваторы, самосвалы, буровые установки — всё огромное, мощное, ревущее. И он, Антон, среди всего этого. Не муравей в муравейнике, а настоящий человек, который делает настоящее дело.

Сердце забилось чаще. Антон почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось, как будто ржавая шестерёнка, которая годами стояла на месте, вдруг скрипнула и начала вращаться.

Он схватил телефон и набрал номер.

— Алло, здравствуйте. Меня зовут Антон Ермолин. Я по объявлению на Северное угольное месторождение. Да, монтажник. Электрик тоже. Водитель спецтехники — экскаватор, автокран, грузовик. Да, все удостоверения есть. Когда можно приступить?.. Завтра?.. Послезавтра?.. Отлично. Послезавтра буду. Да, документы все при себе. Спасибо. До встречи.

Антон положил трубку и улыбнулся. Впервые за три дня. Улыбка была широкая, немного сумасшедшая, как у человека, который только что выпрыгнул из клетки и увидел перед собой бескрайнее поле.

— Ну что, Антоха, — сказал он сам себе. — Погнали на край света.

Вечером, когда родители вернулись домой, Антон встретил их на кухне с горящим ужином — он всё-таки соорудил что-то из яиц, сыра и огурцов. Мать удивлённо подняла брови, отец хмыкнул.

— Я уезжаю, — объявил Антон, ставя перед ними тарелки.

— Куда? — спросила Людмила Сергеевна, садясь за стол.

— На север. На угольное месторождение. Вахта. Два месяца работаю, месяц отдыхаю.

Отец отложил вилку.

— На север? На угольное месторождение? Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— А как же город? Работа? Друзья?

— Пап, я тут сдохну. В этом городе, в этой квартире, в этой рутине. Мне нужно уехать. Мне нужно что-то настоящее. А там — уголь, техника, простор. И платят хорошо.

Мать и отец переглянулись. В их взгляде читалось и беспокойство, и лёгкое облегчение — потому что они видели, как их сын угасает в четырёх стенах, и не знали, чем помочь.

— Ты хоть понимаешь, что такое север? — спросил отец. — Морозы, ветер, глушь.

— Понимаю. И именно этого я и хочу.

Мать вздохнула, но спорить не стала. Она знала своего сына. Если Антон что-то решил — переубедить его было невозможно. Это было как пытаться остановить экскаватор, который уже начал копать.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты будешь звонить. Каждый день.

— Буду, мам. Честное слово.

Отец покачал головой, но в уголках его губ мелькнула улыбка.

— В деда пошёл. Тот тоже в молодости на стройки рвался, лишь бы из дома. Ладно, езжай. Но если что — звони.

Антон кивнул. Внутри него всё пело. Завтра сборы, послезавтра — самолёт, а потом — новый мир. Мир угля, стали и бескрайнего неба.

Ночью Антон не спал. Лежал на диване, смотрел в потолок и улыбался. Дождь за окном уже прекратился, и в тишине было слышно, как где-то далеко капает вода из водосточной трубы. Антон представлял, каким будет это Северное угольное месторождение. Огромная яма в земле, чёрная, как бездна. Гигантские экскаваторы, которые за один ковш поднимают тонны породы. Самосвалы размером с двухэтажный дом. Буровые установки, которые вгрызаются в землю, как клыки. И люди — крепкие, загорелые, с чёрными от угольной пыли руками.

«Я буду лучшим, — думал Антон, засыпая. — Я научусь всему. Я буду работать на буровой. Я добуду больше всех угля. И получу премию. И медаль. И буду стоять на сцене, весь в чёрном, и все будут хлопать».

С этой мыслью он и уснул. А утром началось новое.

Сборы много времени не заняли. Антон не был человеком, привязанным к вещам. Рюкзак — большой, армейский, купленный ещё в армии. Тёплая куртка, которую подарила бабушка. Свитера — три штуки. Термобельё. Рабочие ботинки — крепкие, с металлическим носком. Перчатки — несколько пар. Шапка. Комплект рабочей одежды, которую, впрочем, обещали выдать на месте. Зарядка для телефона. Документы. Книга — одна, «Остров сокровищ», которую Антон перечитывал уже раз пятый, и не мог просто так оставить дома.

Всё. Больше ничего не нужно.

Утром послезавтра Антон обнял мать, пожал руку отцу, закинул рюкзак на плечо и вышел из квартиры. Лифт, подъезд, мокрый асфальт, серый октябрь. Но сегодня Антон видел всё это по-другому. Не как тюрьму, а как стартовую площадку.

Такси довезло его до аэропорта. Антон зарегистрировался, сдал рюкзак в багаж и пошёл к выходу на посадку. В зале ожидания было полно людей — таких же, как он, вахтовиков. Крепкие мужики в рабочих куртках, с рюкзаками и баулами. Кто-то дремал, кто-то смотрел в телефон, кто-то громко разговаривал по телефону с женой. Антон заметил, что многие из них выглядят так же, как он — немного потерянные, немного возбуждённые, готовые к чему-то новому.

Самолёт был небольшой, старый, с дребезжащими креслами. Антон сел у окна и смотрел, как город уменьшается, превращается в игрушечный, а потом и вовсе исчезает под облаками. Внизу расстилался бесконечный лес — зелёно-серый, густой, непроходимый. Реки блестели, как серебряные нитки. Дороги были тонкими, как царапины. И всё это — огромное, дикое, равнодушное к людям и не знающее их.

Антон прижался лбом к холодному стеклу и улыбнулся.