95 - страница 2

— Странно видеть учёного, который умеет шить, — сказал Рэй, глядя на него.

— Отец заставлял уметь всё, — ответил Ян. — Даже то, чего я терпеть не мог.

— И что ты терпеть не мог?

— Жить так, как хотел он, — тихо произнёс Ян.

Рэй замолчал. Он понял больше, чем Ян сказал.

— Ладно, — буркнул он, — тогда покажи, как шить мне. А я покажу, как ловить рыбу, не разочаровывая Скирсика.

— Разочаровать Скирсика невозможно, — улыбнулся Ян. — Он сам себя разочаровывает достаточно.

— Эй! — крикнул Скирсик издалека. — Я слышу, между прочим!

Рэй и Ян рассмеялись.

Через секунду удочка Рэй дёрнулась, и он вытащил большую серебристую рыбу.

— Вау… — удивился Ян. — Это… большая. Очень большая.

— Это потому что ты рядом, учёный. На тебя рыбы лучше реагируют, чем на меня.

Ян снова покраснел.

На плоту было много людей, но двое особенно запомнились Рэю:

Лара — девушка-агроном, которая пыталась выращивать мох в пластиковом контейнере.

Ганс — огромный мужчина-поэт, который таскал воду так, будто брал вдохновение прямо из канистр.

— Когда-нибудь я напишу об этом, — говорил Ганс, переливая воду из бака в бак.

— Если переживёшь всё это, — отвечала Лара. — Я хочу просто… землю потрогать. Настоящую. А не этот металл.

Их разговоры давали плоту жизнь.

С течением времени сформировалась «ядровая пятёрка». Во главе которой был Рэй. А также Ян, Ковка, Тима, Скирсик.

Поздно вечером Рэй и Ян сидели на краю плота, смотря в бесконечную темноту.

— Ты знал, что вернёшься? — спросил Ян.

— Знал? Нет. — Рэй пожал плечами. — Но хотел. Хотел настолько, что не видел другого пути.

— А я… хотел исправить то, что натворили другие, — сказал Ян. — Даже зная, что уже поздно.

— Ты слишком мягкий, — сказал Рэй.

— А ты слишком жёсткий.

Оба улыбнулись.

— Потому мы и держим баланс, — добавил Ян.

Рэй не ответил, но улыбка в темноте была видна.

Через четыре месяца случилось первое.

Подросток Тони сидел у края плота и тихо чесал шею. Ян заметил первые мутационные пятна.

— Рэй… — тихо сказал он. — Началось.

Лара заплакала. Ганс отвернулся.

Рэй смотрел на мальчика долго. Слишком долго.

— Мы… мы не можем… — прошептал кто-то.

— Мы должны, — сказал Рэй.

Это был самый тяжёлый момент за весь год.

После этого люди стали умирать быстрее.

В конце года пришёл шторм, сравнимый с концом света.

— Панели уносятся! — орал Тима.

— Укрепляю! — Ковка держала трос, который мог унести её в море.

— Генератор выбивает! Я не смогу удержать его! — кричал Скирсик.

— Ян! Где ты?! — крикнул Рэй.

— Здесь! — Ян, мокрый, задыхаясь от ветра, едва держался за край. — Мы теряем секцию справа!

— Не потеряем! — рявкнул Рэй. — Пока я тут — ни одна секция не уйдёт!

Он рванулся вперёд, удерживая металлическую мачту, которая грозила пробить плот.

Ковка удержала его за плечо:

— Рэй, ты свалишься!

— Пусть! — выкрикнул он. — Только плот не трогайте!

Они выстояли. Море их не сломало. И спустя пару часов…

— Земля! Земля! — Закричал Скирсик.

Разрушенные США, где оставался последний шанс — старый туристический шаттл.

Плот ткнулся в берег с сухим треском, будто сама Земля удивилась тому, что кто-то ещё пытается к ней вернуться.

Перед Рэем простиралась бывшая восточная часть США — пустыни асфальта, скелеты небоскрёбов, улицы, заросшие корнями мутировавших растений. Всё было мёртвым, кроме редчайших силуэтов заражённых, которые двигались далеко впереди, как тени забытых людей.

— Ну и… красиво, — выдохнул Скирсик, невольно уважая руины.