Абейль - страница 2
А Франкёр, и вправду, частенько забредал в кабачок «Оловянная кружка», где забывал все свои горести и сочинял все свои песни. И он, конечно, был виновен в том, что о нём говорили.
Гомер писал стихи куда лучше, чем Франкёр, да и пил Гомер лишь чистую родниковую воду. Что до печалей – весь мир полон ими, и чтобы избыть их, совсем не нужно упиваться вином, нужно дарить счастье другим людям. Но Франкёр был старым воякой, поседевшим на службе, верным и достойным, и обоим учителям правильнее и лучше было бы снизойти к некоторым его слабостям, а не чинить раздутые доносы о них герцогине.
– Франкёр истинно пьяница, – говорил учитель письма. – Когда он возвращается из таверны, что зовётся «Оловянная кружка», он только и делает, что выписывает буквы S на дороге. Впрочем, это единственная буква, которую он способен изобразить, ведь этот пьяница – сущий осёл, госпожа герцогиня!
И учитель грамматики вторил ему:
– Франкёр, шатаясь пьяным, поёт мотивы, грешащие против правил рифмы, да и содержания не образцового. Он же знать не желает о метафоре и синекдохе, госпожа герцогиня!
Герцогиня испытывала естественное отвращение к занудам и доносителям. И она сделала то, что сделал бы любой из нас: не обращала на них внимания. Но оба учителя были так утомительны со своими постоянными доносами, что она в конце концов поверила им и решила отослать из замка Франкёра. Однако, дабы сделать его ссылку всё же более почётной, она послала его в Рим – испросить папского благословения. Путешествие это стало для оруженосца Франкёра крайне долгим, ибо отделяло от Ватикана Кларидское герцогство немалое количество таверн, в которых так любят бывать музыканты.
И, как мы увидим дальше в нашем рассказе, герцогиня очень скоро пожалела, что удалила от детей такого верного стража.
Глава 5. В которой говорится о посещении герцогиней, вместе с Абейль и Жоржем, монастыря, и об их встрече там с безобразной старухой
В одно утро, что было утром первого воскресенья по Пасхе, герцогиня выехала из замка на своей большой рыжей лошади. Жорж Бланшеландский ехал по левую руку от неё на темно-гнедой лошади, черную голову которой украшала белая звезда, а по правую руку ехала Абейль, ловко управляя буланым коньком с помощью розового повода. Они ехали в монастырь – слушать мессу. Гвардейцы, вооруженные пиками, сопровождали их, и на пути собирался народ – полюбоваться на герцогиню и её свиту. И они воистину были хороши, все трое. Под вуалью с серебряными цветами и в развевающейся мантии герцогиня имела очаровательно величавый вид; жемчуга, коими был расшит головной убор её, мягко поблескивали, и их нежный блеск изумительно соответствовал лицу и душе этой красавицы. Жорж, ехавший подле неё, выглядел замечательно: взгляд его был жив и задорен, а волосы развевались на ветру. Абейль, ехавшая с другой стороны, обращала на себя внимание личиком, нежные и чистые цвета которого были дивной лаской для глаз. Но всё же не было ничего очаровательнее её белокурых кудрей – они были забраны повязкой с тремя золотыми цветками и рассыпались по плечам блеском одежд юности и красоты. И все добрые люди, глядя на неё, говорили: «Поглядите, какая милая барышня!»
Мастер-портной, старый Жан, взял на руки своего внука Пьера, чтобы тот увидел Абейль, и Пьер спросил его – она живая или же это восковая фигурка? Он не мог постигнуть, как это можно быть такой беленькой и миленькой, поскольку сам малыш Пьер, со своими пухлыми загорелыми щёчками и в рубашонке, завязанной на спине на деревенский манер, был совсем иного рода.
Похожие книги
