Читать онлайн Сергей Щербатых, Сергей Насоновский - Абиссинец 1889. Том 1

Французы уже пристрелялись по нам. Первый снаряд лег с недолетом, взметнув у стены форта каменную крошку с песком. Второй шарахнул точнее, справа от моей позиции. Пыль и песок накрыли с головой, даже на зубах захрустело. Я отпрянул от амбразуры, выругался и снова посмотрел на море.

На рейде, чуть покачиваясь в сизом дыму, стояли их корабли: крейсер «Primauguet», канонерка «Meteore» и авизо «Pingouin». Спокойно, деловито, будто сейчас они не нашу крепость ровняли с землей, а отрабатывали учебные стрельбы. От их невозмутимости и безнаказанности злость брала больше, чем от прилета снарядов.

«Все-таки решились, лягушатники»

Додумать я не успел.

Что-то тяжело ударило буквально над самой головой. Стена выдержала, а вот верхний край кладки — нет. Со скрежетом и каменным треском сверху полетел здоровенный обломок. Я только и успел вскинуть руки, как тот рухнул на меня.

Свет мигом погас.

Не знаю, сколько длилась эта темнота. Может быть миг, может, целую вечность. А потом меня будто вывернули наизнанку и зашвырнули в другое тело и другое место.

Сначала почувствовал нестерпимую жару, пыль и громкий рычащий гул.

Я уже не сидел в башне старого египетского форта, а трясся в какой-то железной повозке, несшейся по горной дороге между серых скал. Руки держали не берданку, а странное незнакомое оружие черного цвета. В ухе трещал чужой голос:

— АД, как слышишь? Глянь верхотуру на одиннадцать. Не нравится мне там

Я не управлял телом. Не мог даже пальцем шевельнуть. Но видел все его глазами и отчего-то понимал, что вокруг происходит, словно читал его мысли.

Дорога петляла, поднимаясь вверх. Впереди тянулась колонна машин. Воздух дрожал от жары. Вглядевшись в склон, я заметил силуэт в пыли, потом мелькнул еще один. У того, чьими глазами я сейчас смотрел, не было паники, лишь холодный, привычный расчет: высота - 60, сектор - 11, дистанция - 800.

— Колонне стоп — начал он говорить в рацию.

И тут впереди полыхнуло.

Переднюю машину подбросило на мине. Огненный столб ударил в небо. Со склонов по колонне открыли автоматический огонь. Женщины в старом автобусе закричали. Кто-то заорал, в наушнике, надрываясь:

— Засада! Контакт!

И вместе с этими криками, что-то вновь ударило меня. Увидел лишь белую вспышку, рассекающую тьму, «РПГ» мелькнуло в голове, и я открыл глаза, теперь уже это были мои глаза.

***

— Андрей! Андрей, зенки разувай!

Первая пощечина прилетела по щеке. От второй я уже распахнул глаза и жадно втянул морской воздух, вместе с пороховым дымом и каменной пылью.

Надо мной склонился отец, весь измазанный сажей. Он смотрел на меня напряженным взглядом,

— Очнулся? Вот и добре. Тогда подымайся! Стены сами себя не защитят!

Он рывком вздернул меня на ноги. Голова ужасно раскалывалась, но благо тело слушалось вполне сносно. Тут и там рвались снаряды. Французы, казалось, били по стенам Сагалло все чаще и чаще. Старый форт стонал от каждого прилета, словно был живой.

— Держи! — отец сунул мне в руки винтовку. — И папаху надень. К северной башне поспешать надо, десант скоро пойдет, встречать будем супостата.

Когда я взял оружие в руки, то едва не вздрогнул.

Берданка.

Старую добрую берданку держал так, будто я с ней родился. Не просто узнал, а почувствовал: вес, хват, ход затвора, усилие спуска. И от этого по спине пробежал холодок. Я точно знал, что еще утром так как сейчас этой винтовкой не владел.

«Чужая память, — всплыло во мне. — Та самая, из другого времени».

— Поспешай, Андрейка! — рявкнул отец.

Мы побежали через двор. Над головой свистнул еще один снаряд. Каменная крошка хлестнула по плечам. Справа кто-то тащил мешки с песком, слева монахи отливали водой, пытаясь потушить загоревшуюся кровлю. Посреди всей этой кутерьмы метался Ашинов — размахивал руками, орал, командовал, словно мог одним голосом удержать на месте и французские корабли, и наш форт, и всю эту свою безумную затею.

Из-за него мы сюда и пришли.

Николай Иванович сулил большое дело: новую казачью землю на берегу Красного моря, где все будет по нашему укладу, как в старину, новую станицу, миссию, а для России это опорный пункт на пути к Востоку. Сто с лишним душ: казаки, монахи, ремесленники, несколько семей крестьян — добрались из Одессы до этой выжженной солнцем бухты, заняли старый форт и назвали его Новой Москвой. Вчера еще здесь батюшка проводил богослужение, а сегодня французы ломают стены форта, и вместе с ними и саму мысль, о присутствии России на африканском берегу.

— Вперед! Не отставай! — Прикрикнул отец.

Мы рванули к башне. И в этот миг сверху оторвало каменный карниз. Я даже не успел понять, как начал действовать.

Просто увидел тень, поднырнул вперед и проскользнул под летящим обломком. Камень грохнул за спиной, я перекатился и вскочил уже с винтовкой в руках. Сам замер в удивлении от того, как ловко у меня это вышло. Отец глянул через плечо,

— Любо. Вот теперь вижу, не зря Громовым уродился.

На верхнем ярусе башни было пыльно и жарко, нещадно тянуло гарью. Французские корабли стояли в дыму так близко, что уже можно было различить движение на их палубах. Между ними и берегом сновали шлюпки. Еще дальше, у самого уреза воды, мелькали синие мундиры десанта. Отец припал к бойнице.

— По лодкам работай. Не жги патрон зазря. Цель выбрал, тогда и бей. Понял ли меня?

— Понял.

Крикнул я уверенно, будто со мной такое происходит каждый день.

Я прижал приклад к плечу и мир вокруг резко изменился. Уже не было ни грохота, ни гари. Куда-то улетучился страх.

Теперь я, оцениваю дистанцию до офицера в синем мундире, стоящего на корме раскачивающейся лодки. Чужой боевой опыт вновь проявился. Он вёл меня хладнокровно по каждому этапу перед выстрелом. Глубокий вдох. Теперь возьми поправку, чуть ниже. Не спеши, теперь!

Я выбрал спусковой крючок, над ухом треснул выстрел и приклад ощутимо толкнул в плечо. Офицера в шлюпке будто дернули за невидимую нитку. Он качнулся, еще мгновение держался, а потом рухнул за борт. Не давая себе времени удивиться, я выбросил стреляную гильзу, вложил новый патрон, дослал в патронник, рукоять продольно-скользящего затвора встала на место, выбрал вторую цель и выстрелил снова. На этот раз осел гребец. Весло вылетело у него из рук, шлюпку развернуло, и в ней поднялась суматоха. Отец глянул на меня с одобрением.

— А ты, сынок, гляжу, вовсе не валенок в этом деле. Добре, продолжай.

Я выстрелил третий раз. Потом четвертый. С каждым патроном росла странная холодная уверенность в своих силах. Берданка лежала в руках как родная. Я видел и мог рассчитать, где лодка качнется, когда спуск нажать, кого в первую очередь валить. И чем яснее все это понимал, тем больше вопросов роилось в голове.

Это было не мое умение. Или уже мое? Черт его разберет.

— Видишь? — бросил отец, не отрываясь от бойницы. — Не просто они сюда гонят десант, не просто равняют форт с землей снарядами. Хотят, смести нас отсюда, боятся сволочи...

После его слов я вспомнил, как вчера вечером, когда над бухтой уже сгустилась тьма, мы стояли вдвоем у стены форта и смотрели на море. Отец наставлял меня:

«Казак не для того родится, Андрей, чтобы в тишине век коротать. Наше дело жить на границах отечества, ширить и укреплять его пределы. Деды наши на Кавказе, Дальнем Востоке, в Средней Азии делу этому почитай всю жизнь посвятили, теперь наш черед».

Помолчал, глянул на рейд, на огни чужих кораблей в темноте, и заговорил тише, будто готовил меня к чему-то.

— Ты, Андрей, вот что в голове держи. Ежели здесь все сложится не так, как мы хотим, ежели Сагалло не удержим, не вздумай голову под плаху класть. Понял? Тебе тогда не геройствовать нужно будет, а выбираться.

Я усомнился, слышать такое не хотелось. Все еще казалось, что выстоим, отобьемся, а дальше, как Бог даст.

— Устоим, батя, — сказал я.

Он на это кивнул и тяжело вздохнул.

— Дай-то Бог. Но ежели прижмет по-настоящему, ищи Аркадия.

Я и раньше знал, что у отца есть родной брат, Аркадий Громов, только вот не видел его никогда. Да и в доме про него говорили мало, все больше вскользь.

— Хорошо, батя, — ответил я. — Только где его искать-то?

Отец усмехнулся.

— Сейчас он в Адене, можно сказать неподалеку. С шашкою Аркаша не бегает, у него служба другая. Точно не скажу, чем занимается, — придвинулся он ближе к моему уху, — но, кажись служит он при канцелярии Главного штаба. Не ведаю, как прознал, что мы тут, но весточку про Аден мне передать сумел. В ней объяснил, как его найти, запоминай, Андрюша, — сосредоточился отец.

— Идешь в аптеку Сулеймана аль Фахри, у базара она должна быть. Кажись, Фахри этот мало, но по-русски разумеет. Попросишь микстуру от морской болезни по рецепту доктора Смирнова. Он ответит: «Рецепт утерян, но я помню состав». А ты должен сказать: «Главное, чтобы был имбирь», повтори.

— Аден, Аптека Сулеймана аль Фахри, микстура от морской болезни по рецепту доктора Смирнова, главное, чтобы был имбирь. — сосредоточенно сказал я.

— Добре, — выдохнул отец.

— Батя, а зачем дядя Аркадий это передал?

— А черт его знает, но думается, что узнал он что-то про нашу Новую Москву, — вздохнул отец. — Мало ли что, то его ищи, он поможет домой вернуться. Это все на крайний случай, Андрей, надеюсь знание это нам не пригодиться, но — мотнул он головой в сторону французских военных кораблей, — человек предполагает, а Бог располагает.

Отчего каждое слово отца именно сейчас всплыло в моей памяти я так и не понял.

Но воспоминания как ветром снесло, когда с моря опять ударили залпом.

Башню тряхнуло. Камень возле моей бойницы разлетелся в щебень, осколки ударили по рукаву. Я инстинктивно отпрянул в сторону.

— Жив? — рявкнул отец.

— Жив!

— Тогда работай, а не на небо пялься.

Французы уже подходили к берегу. Те, кто успел высадиться, бежали к валу, падали, стреляли, прятались за камнями. Наши били сверху довольно метко, но корабли с моря лупили все точнее и точнее, пристрелялся супостат. Еще немного и башню попросту разнесет.

Я выстрелил еще дважды. Потом еще раз. Один матрос в шлюпке согнулся пополам и ткнулся лицом в борт. Другой повалился назад, раскинув руки. Кто-то на берегу замахал, поднимая залегший десант в атаку.

И в тот момент в башню прилетело по-настоящему. Пол под ногами содрогнулся. Что-то тяжелое врезалось мне в бок. Я отлетел к стене, показалось, что на миг ослеп от пыли и оглох от гула в ушах. Где-то рядом грохотал камень, кто-то кашлял, кто-то кричал.

— Батя! — заорал я, ничего не видя вокруг.

Ответа не было.

Я поднялся на колено, нашарил винтовку и двинулся туда, где еще мгновение назад стоял отец. Стена пыли, дышать почитай нечем. Наконец я разглядел.

Отец лежал у стены, придавленный здоровенной каменной плитой. Та легла ему поперек груди и живота. Кровь уже заливала серый бешмет.

— Батя!

Я вцепился в край плиты и рванул. Раз, другой. Камень даже не дрогнул. Ладони скользили из-за пыли. Я содрал кожу, но тянул снова и снова, пока отец не перехватил меня за рукав.

— Не дури.

Голос у него был хриплый, но твердый.

— Сейчас! Я сейчас наших позову, бать! — прохрипел я. — Рыжего, Чугунова, хоть кого! Вытащим тебя, обожди чуток!

Он медленно покачал головой.

— Не вытащишь. И толку, Андрей, с того уже не будет.

Я замер.

Тогда он с трудом поднял руку к шее.

— Подмогни.

Пальцы у меня дрожали. Я наклонился, вытянул из-под его воротника крест на потертой тесемке. Тот самый, что ранее деду принадлежал.