Алые ленты - страница 5

Поэтому первое, что я спросила у Питера на следующий день, — двигали ли тело. Иными словами, убийство было совершено в лесу или где-то в другом месте, а после смерти уже перенесли в лес.

Питеру удалось сунуть нос в отчет доктора Роуза, и там написано, что тело если и перемещали, то только в пределах метра. Да и фотография Мелиссы наглядно кричала, что все самое страшное случилось на месте: все вокруг было в крови.

Мне не терпелось найти место, где обнаружили тело, но Камилла резонно заметила, что на этой неделе об этом нечего и думать, потому что папа ни за что не разрешит мне бродить по лесу, даже с ней и Питером, да даже с нашим водителем Джорджем. Нужно было ждать. А ждать было невыносимо, ведь все самые важные улики обнаруживаются в первые сутки, а мы теряли время.

В первый же вечер Питер вычитал в ноутбуке отца, что на месте преступления были обнаружены следы охотничьих сапог разного размера.

— Потрясающая находка, Шерлок, — отреагировала на это Камилла, — а еще, наверное, под жертвой была трава, а высоко над головой — небо.

И если отбросить вот этот сарказм, то она права, конечно: чего еще ожидать в Вишневом Лесу. Потому мы все и живем здесь. Словом, улик не было.

Камилла была права: до конца недели папа привязал ко мне Джорджа, так что и думать было нечего, чтобы идти в лес одной. Я до слез завидовала Питеру и вообще ребятам из Города, потому что они могли ходить, где хотели.

В первый же день после школы, после того как мы с Камиллой грустно поплелись в наш внедорожник к Бетси, которой самой наверняка хотелось заниматься совсем другими делами, Питер в Вагоне Москату доехал до Молочной Фермы, и, конечно, он был там не один: кому не было бы интересно посмотреть на место убийства?

Шериф Паркер и помощник Джек Кроули далеко протянули свои полицейские ленты, но к моменту, когда Вагон Москату с Питером и другими любопытными замедлился у Молочной фермы, смотреть за ними было уже не на что. Это был обычный участок Вишневого Леса, по которому пробегали бурундуки и белки, а в ветвях деревьев прыгали птицы.

Но Питер очень не зря съездил тогда на место преступления, потому что потом, когда мы уже стали собирать все материалы дела, это было важно: я нарисовала карту и сейчас там стоит страшная цифра 1.

Даже абсолютно безлюдное и чистое место, которое огораживают полицейскими лентами, все равно смотрится жутковато, и мне очень жаль, что я не видела его тогда с Питером. Но все, кто видел, в среду только об этом и говорили в школе. И, конечно, все со своими подробностями.

Всем виделась кровь Мелиссы, хотя Питер говорит, что никакой крови там не было видно, и я склонна ему верить, потому что даже если она там и была, то ее толком не рассмотреть было. Но Камилла сказала, что наверняка крови было много, и конечно Питер ее тоже видел, но нам сказал, что нет, чтобы нам не было обидно. Не знаю. Сомнительно. Он не стал бы врать, мы же общее дело делаем. Хотя тогда еще не делали, конечно. Может, Камилла и права.

Потом мы ездили туда все вместе. Питер показал, что было огорожено. Сейчас там и следа не осталось от полицейского вмешательства, и если бы не доступ к фотографиям с места преступления, мы бы, наверное, не смогли бы его без труда отыскать. Это и в самом деле Вишневый Лес, который живет дальше без Мелиссы, который будет жить дальше без нас всех. Лес все поглощает и все забывает. Для него смерть абсолютно естественна. (Прим.: оставить лирические отступления в стороне от этих записей, быть серьезнее).