Читать онлайн Барри Берт - Ангелы сумрака

Последние недели Сергей Ганчев, искал встречи с бывшим сослуживцем Алехиным.

Он давно ведомый делом Фридриха Юргенсона, ввиду профессии, с помощью звукозаписывающей аппаратуры и радиоплазмохрона, прибора собственной сборки, пытался записать любые возможные голосовые аномалии потустороннего толка.

И вот они выбрались с Вадимом в бар, желая вспомнить молодые годы. Сидели, попивали пивко, лопали сухую рыбёшку. Сергей пытался натолкнуть товарища на нужный разговор. Он знал о слухах, про непонятки в их отделении.

– Ночью н-наверное дежурить жутко? – как бы невзначай спросил Ганчев.

– Чего? – удивился Вадим, поднося к губам сигарету.

– Ну, не знаю, б-бывшая психлечебница… Атмосфера д-должно быть...

– Ну… Такое.

Алехин щёлкнул зажигалкой, прикрывая ладонью огонёк от сквозняка, гулявшего террасой бара.

Только сейчас, Сергей обратил внимание на измученное лицо товарища, впавшие глаза, синюшные мешки под ними. Да и движения коллеги, были нервными, рывки руками, глубокие затяжки сигаретой, выдохи дыма. Всё указывало на переутомление.

– Знаешь, я часто дежурю, и ты прав, мрачное место… Что сказать, администрация города, или кто там, умники сука! Это же сколько ума нужно, чтобы в бывшей психлечебнице для таких вот детей, разместить отделение. Было пару жутких моментов, ничего такого, – отмахнулся Вадик.

– Р-расскажи, если не х-хочешь, оставим! – Ганчев тоже вынул из кармана сигареты.

– Что сказать, вот уснул ты, часа три ночи, всё под контролем, напарник бдит, и здесь вроде как вопль, тихий, но пронизывающий. Такой бля, что сердце обрывается, а напарник со стаканом, глядит на тебя, глазами совы. Спрашивает: «ты слышал?», а я, мол – «что?», сам понимаешь, вроде и слышал, а может, и нет, голова за день квадратная, к двум ночи, ну ты понял…

– С-слушай, Вадя, я-то работаю с Громовым, т-ты же знаешь нашу с-специфику, мне бы у вас провести опыт, к-как раз по этой теме, а?

– Что за опыт?

– Д-да так, з-замеры потусторонних в-вихревых колебаний! М-может, запишем чего…

Спустя три дня, Вадик договорился с начальником отдела Кирносенко, бывалый полицейский, ещё из тех, советской закалки, строгий, исполнительный, но разрешил, зная Ганчева лично, да и Громов пользовался авторитетом среди правоохранителей, несмотря на нестандартный подход к делу.

Ганчев разместился в отдалённом кабинете с облезшими обоями, вдоль стен стояли шкафы с папками, около окна томился массивный стол для письма. Именно в этих краях здания, якобы слышали странные звуки. Несколько недель и ничего, он уже подумывал покинуть стены отделения, но всё же решил ещё немного попытать удачу.

Днями позже, вечером четверга, когда солнце двинулось к закату, а оранжевые лучи томно ползли по стеклу книжного шкафа, Ганчев курил поди десятую сигарету, дожидаясь, пока кипятильник нагреет воду в стакане. В кармане пиджака завибрировал мобильник.

– С-слушаю вас, А-архип Семёнович.

– Серёжа, ты где?

– Да п-по делу здесь, п-плазмохрон хочу протестировать.

– У нас есть новые задачи, Любовская Анна Петровна, подала заявление, её муж пропал при странных обстоятельствах, нужно, чтобы вы с Костиным разъяснили, что к чему, детали вышлю на почту.

– Д-добро, жду письмо!

«Ах ты, чёрт тебя дери, Любовская! Что же вам не живётся спокойно?» – подумал Сергей, облокотившись спиной о спинку деревянного стула. Сумерки сгущались, наползали будто густой синий туман, а темнота всё не наступала, отчасти наверно потому, что он так ждал ночи.

Заварив чай, он обновил почту, письмо от шефа ещё не пришло. Отпив, молодой человек отставил стакан на подоконник и раскрыл стоящие под ногами портфели и чемодан. Из последнего он вытащил довольно тяжёлый деревянный ящик, его он поместил на левой половине стола. Посредине Ганчев разместил бобинный магнитофон, за прибором поставил коробку с лентами, подсоединил к проигрывателю микшер, растянул шнуры и вынес в коридор и по центру комнаты чувствительные микрофоны, один провод от микшера, он подключил к радиоплазмохрону. Наконец, поставил рядом с магнитофоном магнитометр.

Сунув вилку в розетку, он тут же увидел, как заработали торчащие из деревянного корпуса лампы накаливания кустарно собранного устройства, фиксирующего всяческие колебания в округе. Сергей лично изготовил его по собственным расчётам, был у него и портативный аналог, переносной по надобности.

Как всегда, закрепив штатив за край стола, он прикрепил к его концу, плетённый леской и проволокой бубен-резонатор, довольно крупный, трапециевидной формы предмет, к слову нечто сходное с ловцом снов, как оказалось, необходимый атрибут, от него он протянул тонкую шелковую нить и привязал её у основания микрофона, стоявшего посреди кабинета на треноге.

Закурив, Ганчев закрыл окно, чтобы посторонние шумы не мешали процессу, а после, усевшись на стул, натянул наушники. Суть радиоплазмохрона, состояла в том, что он считывал звуки психополя пространства за счёт находящегося поблизости бубен-резонатора с нитью, с помощью усилителя он слышал их в наушниках, а вот бобинный магнитофон записывал, самое интересное, современная техника не слышала аномалии.

После захода солнца он долго глядел в угол комнаты, иногда снимал наушники, поднявшись, разминал поясницу, ноги, прохаживался по кабинету. Пикнул телефон, он прочитал сообщение от Архипа.

«Значит, следующее, — поступило сообщение от Любовской Анны Петровны о пропаже супруга в с. Калайтановка. Супруг Колычев Андрей Сергеевич 1977 года рождения, пропал две недели назад. На поиски отправился участковый Никитин Вадим Антонович 1990 года рождения, уроженец с. Куйбышево, также исчез. В окрестностях Калайтановки, найден мотоцикл Колычева, последний участковый территориального объекта, а также записная книжка с оккультными знаками, ритуальные кости и пр. Вам с Артуром, настоящим, приказываю прочесать окрестности Калайтановки и прилегающие территории, собрать всевозможные улики. Действовать согласно внутренним уставам. К заданию приступить ежечасно!»

Он набрал ответное сообщение:

«Принято! Приступаем к выполнению».

Затем он отправил скопированное сообщение Костину, несмотря на то, что Громов явно сообщил последнему, у них приветствовалось дублирование сообщений и приказов.

Он уснул, когда услышал тихий треск, открыв глаза, он мельком уловил движение шкалы, Сергей схватил наушники и, натянув на голову, застыл в полусогнутом положении, включив запись. Плавно завертелись бобины, потянулась чёрная лента.

В наушнике раздалось шипение, треск, похожий на шёпот. Затем всё стихло, хотя датчик магнитометра продолжал нервно вздрагивать стрелкой. Мужчина склонился над аппаратурой, откинул верх пачки, выдернул сигарету, чиркая спичкой. Затянулся и замер.

Был слышен треск магнитофона, лёгкое жужжание моторчика, его собственные затяжки сигаретой, трещали горящим табаком громче всего, но более Ганчев слышал удары своего сердца. Происходило действо, будоражащее его разум последние три года.

Этажом пронёсся едва различимый звук, похожий не то на писк, не то на скрип открывшейся двери. Он замер, датчик магнитометра зашкаливал, в ушах звенело, сердце стучало пуще прежнего. Звук повторился, но едва различимо.

В который раз он убедился в эффективности своего прибора.

Когда в их «контору» поступило ещё одно заявление о помощи в одном довольно странном деле как раз в духе их специфики, Громов тут же согласился, тем более Соня настояла. Их частное учреждение занималось хитросплетениями судьбы и рока, вот и сейчас местные полицейские оказались беспомощны.

В такие моменты люди отчаивались, считая полицию бессильной, и выходили на разнообразных экстрасенсов, медиумов и к относительному везению некоторых, попадали к таким, как Громов.

Управляющий сыскного агентства – «Грани невидимого», Архип Громов был отставным следователем в звании подполковника, подход в их делах был нестандартный: гипноз имел место, бывший разведчик — теперь запойный опер Абрамович, Соня или Софья Павловна экстрасенс и лекарь в свободное от службы время, да двое разжалованных офицеров Серёга Ганчев и Арчи, последние года оба служили в составе следственно-оперативной группы, а сейчас трудились под его крылом.

Заявление поступило сразу от двух семей, пропали мальчик и девочка десяти и двенадцати лет, что говорить, большое горе, тем более, что поисковые операции по горячим следам с участием волонтёров и кадетов Марьинского лицея Темнегорска не дали результатов.

Район Грабовка сам по себе издавна прослыл неблагополучным, пропаже двоих детей Архип не особо удивился, Соня тут же выдала – дело нечистое, мол, она видит тёмную материю и тому подобное, к слову, так чаще всего и было, особенно когда девушка изучала вещи пропавших. Но вот ориентировку, которую она подала, до этого никто не озвучивал.

– Нужно ехать на Старообрядческое кладбище! – заключила она.

– С хрена ли Старообрядческое, если в Грабовке — Лидиевское?

– Архип Семёнович, а я ёж, что ли? Навеяло мне! – обиделась Соня.

Девушка крутанулась с креслом и уткнулась в монитор, Архип поглядел ей в затылок, тонкая шея пряталась за воротником белоснежной рубахи, воротничок которой, скрылся за строгим серебристым воротом классического костюма. В этой красавице таилась неведомая сила, люди, бывавшие на её приёмах, подолгу не могли опомниться, кто-то восхищался даром, прочие боялись и более не приходили. Хотя в большинстве случаев, она всем помогла избавиться от недугов, касавшихся мануальной терапии, и не только.

– Значит, Софья Павловна, без обид, я лишь уточняю детали. Ты же меня знаешь старого придирчивого хмыря. Мне нужно увидеть в голове картину, чтобы двинуться по собранному маршруту! – пошевелив седыми усами, оправдывался мужчина.

– Вот и поезжайте себе на Лидиевское, там, глядишь, найдёте, клубок такой здоровенный и сухой, перекати-поле называется

– Эх, лиса, ты хитромудрая, выезжаю на Старообрядческое, неужто чертовщина какая опять?

– Возьмите Ганчева с приборами, чтоб наверняка!

– Да он сейчас на задании, я их с Костиным по Любовской отправил, пускай отработают. Сам смотаюсь, разведаю, что к чему, а дальше будем думать!

– Ладно, – как всегда, она вынула из стола колоду карт, подсекла ногтем целлофан, распаковала их и вынула карты из упаковки, ловкие пальцы завертели колоду, начали её тасовать, карты веером пронеслись у неё между ладоней, проскочили перед её лицом, затем она выдернула из летящих карт одну, а на стол упали две.

Оба застыли, глядя на карты – туз и дама пик.

– Кажется, лучше дождаться парней! – протянула Соня, сглатывая ком. Она обернулась и потянулась за банкой энергетика.

– Нет времени, нужно ехать, я же говорю, осмотрюсь, и всё!

– Если что, звоните в любое время! Я примчу, Абрамовича дёрну, чёрт бы его побрал!

– Не брани ты старого, житуха потрепала, ну на край, хватай его за шиворот и ко мне. Но это на самый хреновый случай, уяснила?!

– Так точно, товарищ полковник! – она, подхватила со стола кепку и, накинув на голову, игриво козырнула начальнику.

Уже в дверях своего кабинета, он обернулся:

– Ты скажи мне... Дети хоть живы?

Она выдержала длительную паузу, её серые глаза словно остекленели, глядя на него:

– Впервые не могу ничего сказать, это странно, но, я не вижу их...

– Хорошо, то есть плохо, конечно... Главное, не бери в душу! – он прикрыл дверь.