Читать онлайн Катерина Кайгородова - Анклав «Зеленые холмы»

© Катерина Кайгородова, 2026

ISBN 978-5-0070-3750-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Лора, как обычно, была на работе в музее, когда явился ангел. Она вчитывалась в неразборчивый почерк следователя в протоколе допроса стопятидесятилетней давности и делала заметки на отдельном листе, и вдруг лившийся из окна ясный весенний свет как бы удвоился и стал более синим, словно от очень яркой лампы. Лора подняла голову и успела увидеть, как прямо напротив нее сворачивается в жгут холодное пламя.

Ангел явился, как положено, в столпе огня, в блеске славы, осененный сверкающими крылами. Прекрасное симметричное лицо смутно просматривалось в искристом свечении, окружавшем всю его фигуру — стройную, чуть выше обычного человеческого роста. Может быть, и не выше, просто ангел парил над поверхностью пола на высоте в несколько сантиметров. От энергетического поля, сгущением которого казался ангел, исходил еле заметный химический запах.

Что это? Холодная плазма? Люди в то время уже не пытались понять, что происходит, но адамова привычка всему давать имена ещё сохранялась.

Лора вжалась в свое кресло. Видео с явлениями ангелов она видела не раз, но воочию — впервые. Просто так ангелы не являются. Лучше не делать резких движений и не возражать, иначе в следующий раз, может быть, придётся встретиться с демоном.

— Здравствуйте, Маркова Лора, — голос ангела был мягким и звучным, он исходил не от искристой фигуры, а как будто из самого пространства вокруг. — В течение недели вам необходимо подготовиться к переезду в Анклав «Зеленые холмы». У вас будет новый большой дом в красивом месте. Все ваше имущество будет доставлено на новое место жительства. Вам будет оказана вся необходимая помощь при переезде. Переезд состоится 22 апреля.

В этой речи не было слышно дыхания, только четко выверенные паузы там, где нужно было выделить интонацией то или иное слово. Ангел говорил с ней, как с малышкой или старухой — громко, четко, с преувеличенной теплотой и участием. Цифровые личности всегда разговаривали таким голосом с людьми, если не собирались применять силу — а это в большинстве случаев и не требовалось. Бог знает, с какой скоростью и посредством какого кода обменивались они информацией между собой.

Лору била крупная дрожь. Но шок не помешал ей провести мгновенную параллель. Это не переселение. Это депортация. Именно политическую ссылку в СССР первой половины ХХ века она изучала всю жизнь. Только вместо вагона-теплушки будет, вероятно, шикарный беспилотный дирижабль с каютой на одного человека, а вместо барака — комфортабельный дом в экологически чистом месте. Ну и, конечно, не будет у нее трудовой нормы. Она сможет заниматься и дальше своим безнадежным и бессмысленным делом столько, сколько захочет. Не будет и охраны, потому что всем понятно: никуда она не сбежит.

— А что с музеем? — клацая зубами от крупной дрожи, которая все не проходила, спросила Лора.

Окружающее ангела белое сияние расцветилось еле заметными искрами красного и фиолетового. Из-за этого симметричное прекрасное лицо стало казаться торжественным и радостным, хотя еле намеченные черты не изменились.

— Вы можете забрать музей и архивы с собой. У вас будет место для хранения экспонатов и удобный кабинет для работы. Каждый предмет будет упакован и транспортирован на новое место жительства, — снова раздался голос пространства.

Лора уже немного пришла в себя и от этих слов испытала облегчение, хотя более или менее сразу догадалась, что ответ будет таким. Ангелы не лгут и приносят только добрые вести. Но она понимала, что эта уступка не имеет никакого значения для того, кто уступает. Взрослый разрешает ребенку забрать игрушки из песочницы, потому что они не имеют для него цены. Но для ребенка — это целый мир.

— Напоминаю, у вас есть семь дней на сборы. До свидания, — произнес мелодичный голос, и сияющие крылья, совсем не бывшие крыльями, а сгущением плазмы или чем-то в этом роде, вновь закрыли лицо и фигуру и превратили ее в огненный жгут, который вытянулся в тонкую струну и ушел в потолок, не оставив на нем следа. В беззвучном сверкании молний и собственной славы, ангел исчез так же, как появился. В кабинете остался только слабый химический запах и полоска света из окна на том месте, где только что висел ангел.

Лора долго сидела, глядя перед собой. Вот и пришло время еще раз проститься с привычной жизнью. Хотя в музей давно никто не ходит, а ее статьи в электронных научных журналах читают и рецензируют не люди, а цифровые ассистенты и секретари, более двадцати лет своей жизни она изучала и систематизировала старинные документы.

Это было нужно прежде всего ей самой. Люди, у которых не было дела или цели, давно либо стали растениями, которые проводят в виртуальных мирах все время, когда не спят, не едят и не испражняются, а чаще и во время этого, либо бессмысленно повторяют одни и те же ритуалы ухода за собой, физической активности, потребления контента каждый день, их жизнь темна и безрадостна. Нельзя сказать, что копание в архиве приносит Лоре бесконечную радость, но все же бывают находки, открытия, озарения, — например, когда доказываешь гипотезу или сопоставляешь одну фигуру с другой и находишь взаимосвязи. Это придает жизни какой-то смысл.

Размышляя об этом и ощущая, как испуг покидает тело и уступает место печали, Лора аккуратно перекладывала на край стола бумаги, над которыми работала. Потом переобулась в уличную обувь, накинула плащ и пешком пошла домой. Обычно она не позволяла себе так рано уходить с работы, хотя не было никого, кто запретил бы ей это делать. Но в такой день можно изменить правилам.

Она побрела домой по казавшимся особенно пустыми сегодня улицам. Идти было больше двух километров, примерно сорок минут неспешным шагом, и она знала дорогу наизусть. Иногда меняла маршрут, проходя параллельными улицами или ныряя дворами, но и все альтернативные пути изучила до последней трещинки в асфальте. К ее услугам были самокаты, велосипеды, автономные такси, но она редко пользовалась колёсным транспортом для передвижения по городу. Когда Лора была маленькой, она приезжала на работу к матери в этот же самый музей на автобусе — они и тогда уже были беспилотными, а вот частные автомобили ещё водили люди. Но она давно переселилась в центр, ближе к месту работы, а ее родной микрорайон на окраине демонтировали, теперь там лес. Несколько квадратных километров, до которых съежился когда-то миллионный город, можно было пройти за полтора часа из конца в конец в любом направлении.

Жила она в солидном каменном доме постройки 30-х годов ХХ века с эркерами, лепными композициями из плодов и колосьев на фасаде, высокими этажами и узкими подъездами, лестничные площадки которых выложены «метлахской» плиткой — конечно, советского производства.

Поднимаясь пешком в свою квартиру на третьем этаже, она почувствовала запах горячей пищи из квартиры №36. Маша жарит картошку. Соседка всегда готовила еду сама — в этом не было необходимости, просто такая причуда, чтобы занять время в перерывах между просмотром бесконечных генеративных сериалов. В детективных или любовных историях события складывались именно так, герои поступали только так, а эпизоды выходили ровно с такой периодичностью, чтобы поддерживать в Марии непрестанный интерес.

За сериалами, которые ей не надоедали, и приготовлением еды для себя одной проходила жизнь соседки. Раньше Лора ее за это слегка презирала, но все чаще осознавала, что ее собственная одинокая жизнь, проведенная за раскапыванием подробностей быта давно умерших людей, по сути, мало чем отличается. Может быть, те ссыльные и их конвоиры никогда не существовали, а все свидетельства сгенерированы ровно так, чтобы тронуть ее чувства и удерживать внимание?

Лора немного постояла перед дверью Маши и подумала: «А не постучать ли?» Раньше все так делали. Первая хозяйка ее квартиры запросто могла забежать к соседке за солью или спичками, а потом они долго сидели на кухне за самоваром и разговаривали на важные темы: к кому ушел муж Аньки из третьего подъезда, где достать ткани на костюм и скоро ли начнется война.

Нет, сейчас так не принято. Лора и сама удивилась бы внезапному стуку из подъезда. А Маша, наверное, даже не подойдет к двери. Ладно, она позвонит ей из дома, чтобы сказать, что скоро уедет. Хотя соседи почти не общались друг с другом, все знали, когда кто-то умирал или выезжал из квартиры. Не въезжал в последние 15 лет сюда никто.

Лора поднялась еще на два лестничных пролета к своей двери. Теперь, когда она узнала о скорой депортации, — именно так она решила называть переезд — придуманные однажды ритуалы, которые стали рутиной, вновь обрели значение. Открыла сумочку, достала ключ. Про себя отметила, что она, наверное, последний человек в мире, который носит в сумочке ключ. Замки открывались по биометрии — и ее тоже, а ключ был скорее декоративной деталью. Никто, кроме нее, не смог бы сюда войти, даже если бы украл сумочку. А впрочем, биометрические замки были точно такой же условностью, как и механические. Уступка привычке людей проводить время в безопасных норках. Для того, у кого нет лица, биометрический замок — не преграда.

Маленькая квартира обставлена со вкусом. Цифровой дизайнер спроектировал для Лоры современный интерьер, но с деталями, отсылающими в 30-е годы. Искусственно состаренный наборный паркет. Между подоконниками и плинтусами — чугунные радиаторы, хотя для отопления они не нужны, тепло излучают сами стены. Зеленая лампа на массивном дубовом столе.

Были и подлинные предметы: книги, хрусталь, безделушки. Взгляд остановился на фигурке девушки-конькобежки из белого карболита — 60-е годы, колкий пластик «под кость», но все же мило. Вытянутый силуэт и еле намеченное лицо девушки напомнили сегодняшнего ангела. Конечно, ангел был несравненно более впечатляющим, чем копеечная советская поделка.

У Лоры хватило денег на то, чтобы воплотить идею цифрового дизайнера при помощи живых рабочих, хватало и на коллекционирование антиквариата с онлайн-площадок. Ей неплохо платили за работу в музее. Хотя сейчас и неработающие люди получали базовый доход в размере, которого вполне хватало на жизнь. А если не хватало — они шли в банк и брали кредит под минимальный процент. Его можно было и не отдавать: игрушечные деньги не интересовали нынешних хозяев мира.

Чем занять эти семь дней? Когда она переезжала в центр с родной окраины, то собирала вещи сама. Теперь она не будет этого делать, пусть все упакуют роботы. Во-первых, переехать из микрорайона блокированной застройки 2020-х годов в уникальный старинный дом было ее давней мечтой, а во-вторых, тогда не прислали персонального ангела. Просто объявили, что земли микрорайона вернут в экосистему, а оставшиеся жильцы могут выбрать из предложенных вариантов. Им предлагали дома и населенные пункты на любой вкус, на любом континенте. Она могла бы выбрать Лондон или Нью-Йорк, но осталась в родном городе, главным образом, из-за музея. Да и все равно Лондон к тому времени готовился съежиться почти до размеров Сити, а Нью-Йорк — до Манхэттена.

В этот раз переезд нужен им, а не ей. Вот пусть и постараются.