Читать онлайн Юрий Ростич - Апгрейд Феникса

(4 марта 2020 г.)

Предрассветная заря над одной из главных бухт острова Тринидад, очерченная тёмными узорами пальм, манила неискушённых рыбаков проникнуться азартом первобытного охотника и мужской романтикой покорителей океана. Воздух был густ и влажен, наполнен запахами водорослей, свежестью океана и едва уловимыми ароматами рыбной переработки — словно напоминание о том, что это место живёт морем.

Четверо туристов вышли из микроавтобуса, глубоко вдыхая этот особый прибрежный воздух, и направились к небольшому рыболовному судну. На ржавом борту ещё можно было разобрать название — «Эсперанса», а на корме — порт приписки: Порт‑оф‑Спейн.

Ровно в 5:00 утра по местному времени моторная яхта, повидавшая на своём веку немало морских приключений, экипированная для серьёзной морской рыбалки, отчалила от пирса. Выйдя из гавани, капитан прибавил ход и взял курс на северо‑восток.

Он стоял на верхней палубе мостика под утренним небом, вглядываясь в золотистую дымку на линии горизонта. Лёгкими движениями перекладывал штурвал с борта на борт, периодически бросая взгляд на репитер[1] компаса.

Шкипер по имени Мануэль — темноволосый кокоа‑паньёл (так здесь называют жителей с испанскими корнями), среднего роста, худощавый и жилистый, лет сорока — был одет в хлопковую прочную светло‑серую рубаху и такого же цвета бермуды. Капитанская фуражка небрежно лежала на мониторе эхолота[2].

Густаво, второй член экипажа, был чуть старше и слегка грузноват. Он выполнял функции матроса‑моториста, кока, стюарда и бармена. В этот момент он обратился к пассажирам на английском:

— Что, господа, желают на завтрак? Кофе, сэндвичи?

— Господа желают холодного пива, — хрипловатым голосом с европейским акцентом произнёс самый высокий из гостей. Он с почтением посмотрел на невысокого толстяка, сидящего во вращающемся кресле, и тот в ответ кивнул:

— Мне джин‑тоник со льдом.

Густаво предложил «Корону», «Будвайзер» и «Гордонс». Через несколько минут на двух небольших столиках, прикрученных к палубе флайбриджа[3] в специальных держателях, стояли запотевшие бокалы, а одноразовые тарелки были наполнены снеками из вяленых морепродуктов.

Капитан одной рукой продолжал держать штурвал, а второй взял чашку с горячим кофе из услужливых рук Густаво.

— Кэп, как тебе эти рыбаки? Не рыбаки, а чайники, да? Зря я вчера покупал столько живца, — с чувством сожаления и лёгкой усмешкой, в которой сквозило превосходство, на испанском спросил моряк своего капитана.

— Не так громко. Они похожи на гринго[4], но это не янки. Думаю, европейцы. А на Тринидад прилетели на какую‑то бизнес‑тусовку. Толстяк говорит на французском, и думаю, испанский они понимают, — отозвался Мануэль, не отрывая взгляда от горизонта.

Светло‑розовая дымка на востоке быстро окрашивалась в ярко‑жёлтый цвет, и солнце, словно вынырнув из океана, вертикально поднималось от горизонта. Капитан взял свою фуражку, надвинул козырёк на глаза и включил эхолот. Здесь шельф резко уходил в глубину, и нужно было лечь на курс, параллельный границе подводного свала. Течением сюда приносит тучи планктона, за которым устремляются косяки рыб — желанный корм, привлекающий более крупных хищников.

Мануэль сбавил ход, переложил штурвал на правый борт и направил судно против течения. В это время Густаво с одним из туристов ставил спиннинги для троллинга, предварительно насаживая приманку.

Капитан с долей скепсиса принял пожелания рыболовов поймать марлина или парусника — в это время года они здесь попадаются редко. Тем не менее он предложил матросу насадить одного тунца и одну летучую рыбу в качестве живца, а на остальных оставить разноцветные октопусы (искусственные осьминоги).

Кэп разогнал яхту до восьми узлов — рыбалка началась. Океанские пологие волны перекатывались, отражая солнечные лучи. Иногда с их гребня взлетала стайка летучей рыбы, напуганная врезающимся в волны форштевнем мотояхты. Высоко в небе парил величественный фрегат, расправив чёрные крылья, уверенный в своей удачной охоте.

Прошла примерно четверть часа — и вдруг одно из удилищ сильно изогнулось. Из кильватерного следа, словно ракета, на высоту двух метров выскочила огромная, более метра длиной, рыба. Взлетев в воздух, она заиграла на солнце всеми цветами радуги.

Рыбаки издали восторженные возгласы. Капитан сбавил ход. Рыба с брызгами шлепнулась в воду, но сидела на крючке крепко — похоже, сопротивление её было напрасным.

— Дорадо! — вскрикнул Густаво и предложил одному из отдыхающих сесть в кормовое кресло. Он вставил спиннинг в качающийся держатель и показал, как выуживать рыбу: сначала подтягивать удилище на себя, потом отпускать, на слабине выбирая леску быстрым вращением мультипликаторной катушки спиннинга. Раскачивая его вперёд‑назад, нужно было неоднократно повторять эти движения.

Через несколько минут, не без усилий, рыба была подтянута к судну. Почувствовав неминуемую гибель, она с ещё большей яростью начала сопротивляться, стучась о борт сильным телом. Опытный моряк подцепил её багром, к нему на помощь пришёл один из туристов — вместе они вытащили жертву на фишпалубу. Одним ударом бейсбольной биты Густаво оглушил морского монстра и оставил на обозрение иностранцам.

Они с интересом и восторгом рассматривали первый трофей. Корифена была чуть больше метра длиной, весом килограммов 25, с огромной лобастой головой, мощными плавниками и серповидным хвостом. На их глазах за несколько секунд она потеряла свой разноцветный окрас и теперь отливала серебром.

— Местные зовут её дорадо, а вообще это золотистая макрель, или корифена, — делая умный вид, сказал один из рыболовов, вспоминая информацию, загугленную накануне.

В это время шкипер плавно увеличил обороты двигателей и продолжил троллинг. Двое туристов надели рыбацкие пояса, а Густаво пристегнул их к скобам на рубке. Третий снова сел в кресло. Буквально через пять минут сразу на двух спиннингах леска резко натянулась — и из волны одна за другой взметнулись корифены. Рыбалка была в разгаре.

Толстяк с позеленевшим лицом оставался всё время в своём вращающемся кресле на верхней палубе, не принимая участия в этом азартном процессе. Океанская зыбь укачала его — он сидел осоловевший от морской болезни, не допив свой джин с тоником. На палубе уже лежали пять или шесть крупных рыбин.

— Хотим марлина! — крикнул высокий турист и отпил пива из бутылки.

Густаво ловкими движениями начал шкерить рыбу, а туристы, надев перчатки, брали макрелей за жабры и по очереди фотографировались с уловом.

Мануэль оторвал взгляд от эхолота — на нём появился очередной косяк мелкой рыбы — и посмотрел на горизонт. Какой‑то предмет ярко‑оранжевого цвета привлёк его внимание. Других рыбаков поблизости в это время ещё не было, а на рыболовный буй он не походил.

Капитан взял бинокль и приник к окулярам, отыскивая предмет, опасаясь влететь в чужие сети.

— Да это спасательный плот! — тревожно пробурчал про себя капитан.

Других предметов, намекающих на происшествие, не наблюдалось. «Возможно, плот сорвало с какого‑то судна во время шторма, такое бывает», — подумал Ману, продолжая всматриваться в детали. Тент плотика был не порван и скрывал тех, кто мог находиться внутри.

Плот не хотел разворачиваться, несомый течением и ветром. Шкипер дал команду матросу убрать снасти, прибавил ход и направил судно к оранжевой полусфере, мерно качающейся на волнах.

Все участники рыбалки с тревогой стали всматриваться вдаль. Новая цель их путешествия становилась всё ближе и ближе, и каждый гадал, что же это может быть.

(4 марта 2020 г.)

«Эсперанса» прошла две мили минут за десять. Капитан сбавил ход и начал маневрировать, стараясь пришвартовать спасательный плот с наветренного борта. Но течение, ветер и инерция судна мешали провести эту операцию чисто. В плотике явно кто‑то был, но он не подавал никаких признаков жизни.

«Кошку[5]» использовать было нельзя. Тогда Густаво, не долго думая, взял бросательный конец в руки, прыгнул за борт и подплыл к плоту. Не влезая внутрь, он привязал его к спасательному лееру[6]. Капитан спустился с мостика на главную палубу, оставив судно в дрейфе, и вместе с рыболовами подтянул плотик к правому борту «Эсперансы».

Даже толстяк, взволнованный этим событием, спустился к своим спутникам. Те, перешёптываясь, пытались выработать свою версию происшествия. Мануэль спустил с борта маленький штормтрап, по которому Густаво с ловкостью кошки взобрался на судно.

— Кэп, на плоту человек без сознания. Нам его руками не вытащить — предлагаю лебёдкой, которой поднимаем марлинов, — сказал Густаво.

— Ок, вываливай стрелу, к шкентелю[7] крепи грузовую сетку. Боюсь, леера на плоту могут не выдержать подъёма. И не дай Бог, утопим парня, — скомандовал капитан.

Густаво достал из ахтерпика[8] прочную небольшую сеть, одним концом прикрепил к гаку[9] грузового шкентеля, снова по трапу спустился в воду, завёл сеть под днище плотика и, наконец, все четыре угловых конца завёл на гак грузовой лебёдки.

Лебёдка была с ручным приводом, но за счёт редуктора позволяла поднять груз до тонны весом. Поднять плотик с одним человеком не составило большого труда, хотя и заняло определённое время.

Когда плот оказался на борту, Мануэль подошёл к спасённому, нащупал пульс на сонной артерии. Убедившись, что молодой человек жив, он слегка похлопал его по щеке.

— Пить, — тихо прошептал мужчина пересохшими губами, не открывая глаз.

Густаво приложил пластиковую бутылку к его губам и, осторожно наклонив её, влил небольшую порцию живительной влаги в рот незнакомца. Тот сделал несколько судорожных глотков и закашлялся. Его укутали одеялом, как ребёнка, и через несколько секунд мужчина открыл глаза. Он обвёл окружающих непонимающим взглядом, в котором читались страх и растерянность.

— Кто вы? — спросил он на английском и добавил: — Где я? Где Элен? Что с капитаном?

— Вы на борту рыболовной яхты «Эсперанса». Я — капитан Мануэль Вергара. Кто вы? Что с вами случилось? Как оказались на плоту? — мягко, но настойчиво спросил Мануэль.

Алехандро, так звали спасённого яхтсмена, глубоко вздохнул, сглотнул и начал свой рассказ. Его голос дрожал, а руки непроизвольно сжимались в кулаки, когда он вспоминал пережитое.

— Мы плыли на яхте в Майами… Однажды ночью что‑то случилось. Возможно, мы столкнулись с кем‑то, и на нас напали. Я спал в каюте после вахты. Проснулся от ударов ногами по голове. Меня выволокли на палубу. Парус был спущен. В свете прожектора я увидел, что капитан борется с людьми в чёрных масках. Двое таких же тащили связанную Элен на борт их судна…

Он замолчал, зажмурился, будто снова видел эту картину перед глазами. Его била мелкая дрожь, а на лбу выступили капли пота.

— Ещё один, крепкий здоровяк, держал меня левой рукой за шиворот, пригибая мою голову к планширю. В его правой руке блеснуло мачете. Ему дали команду прикончить меня…

Голос Алехандро сорвался. Он сглотнул, сделал глоток воды и продолжил, уже тише:

— Не знаю, как мне удалось, но я изо всех оставшихся сил ударил кулаком ему в пах. Тот согнулся от боли, выпустив из рук мою майку. В одно мгновение я прыгнул за борт, стараясь всплыть как можно дальше от луча прожектора. Вынырнув, услышал беспорядочные выстрелы. Глубоко вдохнул и ещё раз нырнул…