Бар Север - страница 3

Теперь стало окончательно очевидно, что день не задался с самого утра. Единственное, что удерживало его от того, чтобы развернуться и уехать обратно, — это слабая надежда на то, что Артем все-таки появится вовремя и принесет с собой какие-то действительно хорошие новости, которые оправдают весь этот промокший кошмар. Бар «Север» встречал Илью тяжелой, массивной деревянной дверью, которая открывалась с нaтужным, тихим скрипом — будто старое здание не очень-то хотело впускать новых людей внутрь своего уединенного мира. Но пути назад не было. Как только переступил порог, за его спиной хлопнул затвор, и его сразу же с головой окутал плотный, теплый, почти густой воздух. После пронизывающей уличной сырости этот контраст заставил его замереть на месте. В нос ударил сложный, многослойный коктейль из ароматов свежесваренного кофе, терпкого крепкого алкоголя и чего-то еще, едва уловимого, но очень характерного — то ли запаха старого, пропитанного временем дерева, то ли шлейфа сотен чужих, давно забытых историй.

Внутри заведения царил глубокий полумрак. Единственный яркий источник света исходил от длинных неоновых ламп, подвешенных прямо над барной стойкой. Этот свет был холодным, пронзительным, почти хирургически белым. Он резко, агрессивно контрастировал с остальным пространством зала, где в углах и за дальними столиками искусно прятались густые черные тени. Илье на мгновение показалось, что если приглядеться к этому полумраку, в нем можно заметить чьи-то смутные, движущиеся силуэты… однако стоило ему сфокусировать взгляд и проморгаться — там уже никого не оказывалось, лишь пустая темнота. От этого зрелища по его затылку пробежал неприятный холодок.

Стены бара были до самого потолка обшиты массивными панелями из темного дерева. Кое-где они были сильно потерты, покрыты глубокими царапинами и сколами, словно этот кабак пережил не один десяток лет бурных застолий и скрытых от чужих глаз драк. На этих деревянных щитах в строгом порядке висели старые, слегка пожелтевшие черно-белые фотографии в простых рамках. Илья сделал пару шагов ближе, разглядывая их: бескрайние северные пейзажи, заметенные до верхушек деревьев дороги и одинокие, едва различимые фигуры людей, бредущие сквозь стену яростной метели. Ни под одной из картин не было ни дат, ни подписей, что лишь добавляло месту какой то дешевизны.

Музыка в «Севере» играла совсем тихо, где-то на грани слышимости. Это было что-то тягучее, медленное, с тяжелыми, глухими басами, которые скорее угадывались вибрацией в груди, нежели воспринимались слухом. Мелодия казалась почти не различимой, но она идеально выполняла свою задачу, создавая у любого вошедшего стойкое, гипнотическое ощущение, будто реальное время за этими стенами течет совершенно иначе — замедляется, вязнет и застревает в янтаре. Немного привыкнув к полумраку, он огляделся. Посетителей в этот час было совсем немного, но их поведение казалось более чем странным. За редкими столиками сидели угрюмые люди, которые абсолютно не спешили разговаривать друг с другом. Они сидели неподвижно, больше молчали, уставившись в свои бокалы, и лишь изредка обменивались быстрыми, подозрительными переглядываниями. Они были хорошего телосложения, словно представляли из себя бойцов какого нибудь подразделения.

По лицу Ильи в этот момент можно было легко прочесть все его глубокое разочарование. Специфический колорит заведения мгновенно разрушил его недавние робкие надежды. Все те оптимистичные, приятные предвкушения, будто он случайно отыскал какую-то скрытую городскую жемчужину — крутое, стильное место, куда можно было бы с гордостью сходить в будущем вместе с любимой женой — в один миг окончательно развеялись. Вести сюда супругу было бы настоящим безумием; она бы точно не оценила этот депрессивный интерьер и гнетущую тишину.