– Они безопасны? – голос ее дрогнул. Она все еще сидела в машине, чувствуя себя защищенной в металлической капсуле, но магия зова цветов была сильнее.
– Должны быть, – неуверенно ответил Дарк. Он не сводил глаз с фосфоресцирующих волн, что пробегали по стеблям, словно ток по проводам. – По крайней мере, согласно учебникам.
– Учебники тут вряд ли помогут. Пахнет, будто клубника сгнила на сварочном аппарате. Мне это не нравится, Дарк. Садись в машину, – Тони мрачно хмыкнул с водительского места.
Но Дарк не слушал. Он сорвал один из ближайших цветков, тот, что поменьше, с лазурными, переливающимися в фиолетовый цвет, лепестками. Стебель упруго сопротивлялся, словно жила, и на срезе выступила капля светящейся жидкости.
– На, держи. На память о том, что мир все еще полон чудес, – он вернулся к машине и протянул трофей Бэль.
Их пальцы встретились на прохладном стебле. И в миг все изменилось.
Цветок в руке Бэль ослепительно вспыхнул. Призрачный звон превратился в пронзительный, нечеловеческий визг, который резанул по нервам, как стекло. Воздух, до этого сладкий, мгновенно пропитался удушающей вонью аммиака и гниющего мяса. Бэль вскрикнула и попыталась отшвырнуть цветок, но он будто прилип к ее коже, а его стебель начал толстеть.
– Дарк… – запаниковала Бэль.
– Брось его и в машину! – одумался Дарк, но было поздно.
Из темноты, из самой земли, вырвались толстые, покрытые инородной слизью лианы. Они обвили лодыжки Бэль с силой стального каната, затягивая ее в мерцающие заросли. Она почувствовала, как ноги онемели.
– Держись, Бэль! – Дарк был рядом в одно мгновение. В его руке блеснул охотничий клинок, который он достал из ножен. Одним взмахом он рассек воздух и вонзился в упругий стебель. Раздался звук, похожий на шипение раскаленного металла в воде. Лезвие прошло ткань растения, оставив после себя тонкий черный дым и смрад горелой листвы.
Лиана ослабла. Но, прежде чем Бэль успела выдернуть ногу, из разреза, с противным, хлюпающим звуком, выросли две новые, еще более толстые и покрытые острыми, шипообразными наростами. Они тут же впились в ее джинсовые шорты, цепляясь за нитки и кожу.
– Господи, они регенерируют! – крикнул Дарк, уворачиваясь от новой атаки. Его выражение лица исказилось гримасой отвращения. – Тони, бензин! Сожги эту дрянь!
– Оттяни девушку к обочине! Я создам барьер. – Тони вышел из машины с канистрой в руках.
Пока он поливал округу горючей жидкостью, Дарк схватил лианы, впившиеся в Бэль, голыми руками. Слизь жгла его ладони, но он с яростью рвал эти живые путы. Бэль кричала, пыталась помочь ему, но онемение уже поднималось выше колен, сковывая движения.
– Почти… почти… – сквозь зубы проговаривал он, и с последним рывком самая толстая лиана лопнула, обдав его лицо едкой, зловонной жидкостью. Она дымилась на его коже и на земле, оставляя черные подтеки.
Дарк подхватил Бэль на руки, не дав ей упасть. Ее тело билось мелкой дрожью, глаза слезились.
– Все хорошо, все кончено, – бормотал он, сбрасывая с ее ног остатки теплой слизи, и отшвыривая в сторону обмякший, но все еще подрагивающий цветок.
В это время за его спиной вспыхнул огненный вал. Пламя Тони жадно обдало огнем заросли, и поле «ангельских труб» превратилось в ад.
Это было одновременно ужасающе и прекрасно. Цветы горели, издавая звуки, поразительно похожие на высокие, полные агонии людские стоны. Их лепестки чернели и скручивались, а светящийся сок кипел и взрывался, разбрызгивая искры.
