Берингов пролом - страница 5



— Или топливо не возьмётся, — закончила Айша.

Она уже смотрела не на пульт, а вниз, на люк технического лаза.

— Если лодка сидит носом к берегу, машинное не должно быть затоплено до потолка. Там могут остаться ручные подогреватели магистрали.

И, не дожидаясь ответа, исчезла в узкой шахте.

Илья остался один среди мёртвых.

Он посмотрел на свои руки. Под бинтами проступили чёрные точки. На побледневшей коже они были видны отчётливее, чем внизу. Холод не лечил. Только замедлял. Консервировал.

Снизу донёсся глухой удар. Потом скрежет. Потом ещё один.

Айша работала вслепую, сбивая лёд с топливных труб и добираясь до подогревателей. Прошёл почти час. Илья успел задремать, привалившись виском к холодному стеклу перископного кожуха.

Разбудил его звук, от которого дрогнул весь корпус.

Р-р-ра-тах... Тах... Тах-тах...

Дизель чихнул, выплюнул облако чёрной копоти и завёлся.

Ровно. Тяжело. Как сердце великана.

Когда Айша выбралась из лаза, лицо у неё было чёрным от сажи, а на пальцах сквозь рваные перчатки проступала кровь.

— Заливную горловину прихватило льдом, — сказала она, переводя дыхание. — Топлива часа на два. Не больше.

— Нам хватит, — ответил Илья. — До ветки дотянем. Дальше пешком.

Подлодка не плыла — ползла по мелководью, как хромая стальная тварь. Льдины царапали борт. Дизель гудел так, будто вот-вот выплюнет поршни в рубку. За бортом в белой мгле всё слилось в один цвет: лёд, туман, мёрзлая вода, небо.

Через полтора часа проступили столбы старой ЛЭП.

Ещё через несколько минут — ржавые нитки рельсов на насыпи.

Илья заглушил двигатель. Наступившая тишина ударила сильнее шума.

Разъезд Омега-12 состоял из трёх занесённых снегом вагончиков, мёртвого семафора и короткой сервисной платформы, вмёрзшей в насыпь. На боковой ветке, окутанный паром, стоял литерный состав Корпуса — длинный, бронированный, грязно-серый. Не главный эшелон узла, а технический караван, который должен был влиться в основную линию меньше чем через час.

Охраны почти не было. Туман душил обзор с вышек, а хвостовой техвагон считался опломбированным ещё на предыдущей станции. У платформы мёрзли два бойца в белых плащах, больше занятые буржуйкой в караулке, чем периметром.

— Повезло, — тихо сказала Айша.

— Нет, — ответил Илья. — Просто мир занят чем-то хуже нас.

Он достал из внутреннего кармана универсальную карту техобслуживания Ковалёва. Пластик был тёплым от тела. Как чужая ладонь.

Замок на хвостовом вагоне щёлкнул сухо и стыдливо.

Они проскользнули внутрь и закрыли за собой тяжёлую дверь.

Их сразу обняло густое химическое тепло грузового отсека, забитого контейнерами с азотными удобрениями. В воздухе стоял сладковатый запах аммиака.

Илья сполз по стене на пол. Достал фляжку Ковалёва. Руки больше не тряслись — адреналин выгорел, оставив только звон в висках и пустоту.

— Мы ещё не дома, — сказал он в темноту. — Но до Омеги доедем живыми. Если дышать через рукав.

Айша ничего не ответила. Просто села рядом и прислонилась плечом к его плечу.

Через несколько минут состав дёрнулся и тронулся, втягиваясь в главную линию.

Вместе с ним в белую мглу ушли двое заражённых людей, фляжка мертвеца и тайна, которая не должна была покинуть бетонное чрево станции.

Глава 4

Госпитальный вагон

Утром поезд шёл на пределе.

Гул бронированного литерного состава проходил сквозь металл, лавки, кости. Вагон мотало на стыках так, будто рельсы под ним не выдерживали собственной памяти. С потолка время от времени сыпалась мелкая известковая труха.