Читать онлайн Надежда Мамаева - Большой вопрос и драконий попадос

Дракон в небе остался один, а вот девиц на земле — еще две. Только это был не самый хороший расклад с учетом того, что одной из этой пары мерзших на снегу посреди центральной столичной площади пани оказалась я. Если честно, то мне куда предпочтительнее было бы греться у камина, а не участвовать в этом жертвенном отборе. Другое дело — никто мнения дщерей великих родов, проигравших крылатым, не спрашивал. Владыка приказал — мы и стоим. Истуканами. В тоненьких меховых пелеринках, которые ничуть не подходили для зимнего морозца, а вот для того, чтоб подхватить насморк, — еще как.

Правда, стояли мы здесь не совсем на убой. По официальной версии — так точно: неделю назад драконы затребовали двенадцать дев из определенных родов, но, как объявляли народу, забрать обещали лишь нескольких. Каких именно — решали крылатые. Единственное, что особо подчеркивалось в договоре: девицы должны быть молодыми и красивыми.

Вот все двенадцать панночек и готовились к сегодняшнему дню как могли. Большинство решило, что драконы явно мясо любят и на кости бросаться не станут, а потому последние дни девы усердно худели. Я же рассудила иначе: раз крылатым понадобились именно красавицы, значит, дело явно не в количестве жирка на талии. И пошла от противного.

В отличие от моей соседки, пани Новак, которая решила умирать красивой. Хотя она и так была хороша: тоненькая, рыжеволосая и миленькая настолько, что даже смертельный ужас, от которого у большинства глаза становятся навыкате, а рот — неприлично открытым, был ей к лицу. Такому одухотворенно-трепетному, с оленьими глазами и решительно сжатыми губами. Меня же, я искренне надеюсь, страх лишь портил, как и льняные волосы, которые я уложила так, чтобы они смотрелись седыми патлами, и второй накладной подбородок.

Тот неприятно давил на шею, норовил съехать в декольте и уже полчаса заставлял меня держать голову так, будто на мне не платье, а парадный мундир, а где-то впереди маячит еще и барабанщик. Но несмотря на всю эту прямоту в районе, где у приличных девушек корсет рисует талию, у меня выпирало. Показательно так… Примерно как на девятом месяце на сносях. Да и плечи, подбитые ветошью, не подкачали — как у гренадера.

Народ, стоявший в отдалении и глазевший (а зевакам только дай повод потаращиться да посудачить, и разбор драконами трофеев — ничуть не хуже других), перешептывался: мол, у пана Драговила дочка-то брюхатая.

Правда, я эту особенность, пока до площади не доехали, усердно прятала, чтоб таки не содрали с меня все наверченное непосильным трудом. Ибо даже у безобразия должны быть границы. И отец такой позор бы для рода не допустил. Так что, пока ехали сюда, я почти не дышала. А как встала под охрану караула, так и выдохнула, и округлила все, что могла…

Посему сейчас самые сердобольные из толпы и вздыхали:

— Ладно, пани, ее не жаль. Но ради дитя-то могли бы…

Более практичные на то отвечали:

— Ежели на отбор лишь по признаку невинности отбирались бы, то за одну ночь в королевстве не осталось бы ни одной девицы. Драконы страшнее позора.

Им возражали поборники нравов:

— Да не брюхата она, а просто пузата. Смотри, какая ряха! А руки. Не пани — троллиха.

— А говорили, что на откуп этим огнеплюям самые красивые пошли, — удивленно протянул один мужик.

— Красивые, видать, на одиннадцатой закончились, — хохотнул кто-то, и гогот толпы его поддержал.

Мой папочка, который и отправил свою дочурку на верную смерть, а теперь стоял в королевской ложе, подле трона, как и остальные главы родов, чьих дочерей приносили в жертву, на этот выкрик смолчал.

Хотя, полагаю, я своим нынешним видом выбесила его куда больше здешних шутников. Как же, старшая дочь славного рода Драговилов — и появится в таком виде… то, что Эльжбета в оном помрет, отца волновало не сильно. Все же еще десять дочерей в запасе слегка облегчают моральные терзания. Особенно когда ни одну из них особо не любишь и всегда мечтал о наследнике. А тут — женская команда по футболу, да и только.

Я же на все отцовские крики утром заявила, что раз свою смерть не выбираю, то хотя бы в чем помру — имею полное право. А если родителю не нравится, пусть сам надевает платье и идет на площадь.

Такой вариант папочку не устроил, и он сдался, попеняв матушке, что мой прорезавшийся со вчера вздорный нрав — полностью вина супруги. Мол, плохо воспитывала.

Хотя пани Малгожата была ни при чем. И свою настоящую дочь растила кроткой, смиренной, набожной, послушной… какие там еще синонимы для «удобной в супружеском использовании»?

А еще Эльжбета выросла боязливой. Застращать ее было легко. Причем сразу до дрожи и онемения пальцев. Посему новость, что она выбрана синодом одной из двенадцати девиц, которых драконы затребовали себе на откуп, пани и сгубила.

Молодое, но пугливое сердце не выдержало накануне сегодняшнего веселенького мероприятия, посему прежняя хозяйка тела скончалась. И в нем оказалась моя душа. Потому как, в отличие от Эль, я очень хотела жить. И такую досадную случайность, как пробитая насквозь грудь после аварии, моя душа отказалась принять в качестве достойной причины, чтоб отправиться на тот свет.

Прежний же мир мне, Тусе, в смысле Таисии Алитовой, оказался недоступен по техническим, вернее, анатомическим причинам, так что, когда госпожа Смерть, представившаяся как Хель, по мою душеньку пришла, я, призрачная, взяла и удрала, куда могла. Благо была я не одна. Нас, призрачных, там цельная экспедиционная группа на трассе враз оказалась. Вот костлявая и не уследила.

Но только я как-то не учла, что свободные тела обычно сами по себе не бывают и не от хорошей жизни их покидают предыдущие хозяйки. Так что истину «попаданство идет в базовой комплектации с кучей проблем» я по ходу дела и постигала. А заодно и разгребала оные. Уж как могла.

Это, к слову, делом было знакомым. Почти родным. Правда, раньше я больше копалась в земле, с заступом в руках, чем в неприятностях… Хотя у археологов и последних тоже порой хватает. Например, вы там раскопки проведите сейчас. А деньги — мы потом, как институт грант получит… И так все десять лет, что я пахала. Пришла сразу после получения диплома в отдел работать по специальности, а осталась — по любви…

И та довела меня до смерти. А мне всего-то тридцать с малюсеньким плюсиком. Вернее, уже с крестиком. Надгробным. В том мире.

Но если я что-нибудь не придумаю, то и в этом тоже. Ну я измыслила, что могла на скорую руку после того, как побег не удался (да, было и такое): логично рассудив, что раз драконы требовали красавиц, буду не такой, как все.

Может, у крылатых от уродства их завтрака аппетит портится, кишки узлом сворачиваются, а чувство прекрасного помирает в страшных муках. Ну иначе какой смысл в требованиях к нашему проигравшему королевству выкатывать вот этот пункт о внешности?

И, кажется, мой план работал. Потому что судьба явно благоволила женщине, которая вчера полночи набивала ветошью нижнее белье, — меня до сих пор не забрали. Остались вон один крылатый в небе и мы с пани Новак вдвоем. Так что шансы быть сожранной — пятьдесят на пятьдесят.

Украдкой посмотрела на небо, где еще недавно кружила стая поголовьем в одиннадцать драконов. Спрашивается, зачем тогда им было двенадцать дев? Непонятно, но в меня это вселяло надежду.

— Только не я, — едва слышно прошептала блондинка рядом и судорожно сжала кулаки, когда огромная крылатая тень на секунду закрыла собой небо. Королевские гвардейцы дружно отступили еще на несколько шагов.

В следующий миг драконьи лапы сжали тонкую талию, на площади раздался девичий крик, и чешуйчатая туша взмыла в небо.

Я же выдохнула. Уф! Пронесло. Можно расходиться. Драконы закончились. Мои нервы тоже. Зато я осталась. Одна. Посреди площади. В окружении зевак и гвардейцев. С королевской ложи на меня взирали владыка, придворные, родня уже разобранных девиц. А вокруг было такое количество вытоптанного снега, словно здесь провели кавалерийский смотр. Ну хоть не увязну, когда пойду отсюда. Домой или на фиг — разница небольшая. Главное — поскорее.

Еще не веря своему счастью, я глянула на пустое небо, подернутое брюхатыми от вот-вот готового пойти снега тучами, и сморгнула. Серость над головой была пуста и бездраконна.

С пару секунд подождала. Ничего.

Где-то в ложе заплакала чья-то матушка. Кто-то принялся торопливо уводить лошадей. Гвардейцы переглядывались. А мои уголки губ, предатели, медленно поползли вверх.

Не взяли. Меня. Не. Взяли. Ну, Туся, живем!

С такими мыслями я свой отход и начала — поддернула юбки, чтоб ходить не мешали, повыше. А то, что, кажется, по колено и народ от этого ахнул — так это его проблемы. Как будто в этом мире женских ног никто не видел. И только я, отвернувшись, сделала пару шагов, как вокруг разом все потемнело…

Не поняла…

Лишь успела повернуть голову, как увидела еще одну крылатую тушу, которая черной стрелой пробила облака, словно крылатый пытался обогнать само время, и спикировала прямо на меня. Над головой хлопнули крылья. Взметнулся, казалось, уже укатанный под ногами снег.

Эй, дракон. Тебя здесь не стояло! В смысле, не летало! А ну, брысь! И лапы от меня убрал! Кажется, я это не только подумала, но и сказала. Только, увы, поздно…

Дракон, услышав это, на миг завис, кажется, не только в воздухе, но и мысленно. А потом глянул направо. Туда, где еще недавно стояли остальные девицы. Пусто. Посмотрел налево — тоже ничего. Потом снова на меня.

В ответ я выпятила живот. Взгляд ящера, рассеченный вертикальным зрачком, тотчас уперся в мое отсутствие талии, потом поднялся к груди, задержался на втором подбородке, добрался до лица.

На оном тотчас расплылась улыбка, продемонстрировав почерневший зуб.

Мне показалось — именно показалось, потому что у ящериц такой мимики быть не должно, — что выражение его морды стало еще более печальным… Дескать, и вот это вы мне предлагаете жрать?

— А может, у вас сегодня разгрузочный день? — предложила я альтернативу своему поеданию.

— Н-р-р-рет… — среди рыка неожиданно прорезалась вполне членораздельная речь, причем весьма категорично намекавшая, что никаких диет даже предлагать стоит. И словно этой фразой я лично оскорбила дракошество до самых потрохов. — Никаких р-р-разгр-р-рузок!

А после крылатый лишь устало вздохнул, дескать, раз опоздал, придется лопать то, что осталось, и в следующий миг последняя из двенадцати девиц в теперь уже моем лице (и теле) была сцапана и поднята в воздух этим опоздуном. Правда, вопить, как пани Новак, я не стала. Такой способ снятия стресса я уже давно отринула как класс. Другое дело — брань. Если испытываешь сильные чувства, выражаться нужно тоже сильно. Иначе как это адекватно пережить?

Правда, я быстро выдохлась и голос пропал. Зато зрение осталось, так что смогла рассмотреть того, кто меня взял. На свою чешуйчатую голову. Просто так, без гарнира, я тебе, ящерюга, не дамся!

К слову, чешуйчатый оказался не только единственным черным в прилетевшем стаде… стае, но и самым большим. Крылья — точно два траурных знамени, рога загнуты назад, чешуя отливает серебром, из ноздрей на морозе валит пар. Одним словом, он был красивым. Наверное. Но по сравнению с моей предыдущей смертью — точно. Костлявая в своем черном балахоне пробирала аж до печенок. А этот — только до ребер, которые сдавила его лапища. Благо под платьем у меня два свернутых шерстяных покрывала, три фунта ветоши, маленькая диванная подушка и конструкция из подвязок, которую горничная Агнешка вчера назвала «кощунством над женской фигурой», так что тиски дракошества жали, но не очень.