Читать онлайн MalutkaSemen - Бумер и Леди

1 ГлаваGoing Under

Утро встречало серым, промозглым мартовским небом. Весна только календарная — на деле с крыш всё ещё свисали сосульки, а изо рта при выдохе вырывалось облачко пара. Я выскочила из подъезда, на ходу застёгивая куртку, и чуть не споткнулась о выщербленную плитку у крыльца.

Бордовый «Бумер» стоял на обычном месте — чуть левее мусорных баков, под чахлым тополем, который ещё не думал распускаться. Е39, рестайлинг, 2.5. Моя гордость, моя боль, моя самая большая покупка в жизни. Красно-бордовый кузов, на котором сейчас проступали разводы от ночной влаги, чёрный кожаный салон, приятно пахнущий смесью кожи и чего-то ещё неуловимого — то ли моего любимого освежителя, то ли просто старой, хорошей, надёжной машиной.

Я плюхнулась на водительское сиденье, бросила рюкзак на пассажирское кресло и повернула ключ в замке зажигания.

Двигатель чихнул. Потом кашлянул. И заглох.

— Да ладно, — выдохнула я, сжимая руль. — Давай, милая, только не сегодня.

Второй раз. Мотор заурчал, зарокотал, и я прикрыла глаза на секунду, благословляя своего железного коня за то, что не подвёл. А потом из динамиков рвануло — фортепианное вступление, тяжёлое, мрачное, и следом голос Эми Ли:

"Now I will tell you what I've done for you —

Fifty thousand tears I've cried..."

«Going Under». Моя песня. Та, под которую я отключала голову, под которую бежала, когда мир рушился, под которую проживала каждый свой плохой день.

Я сделала радио чуть громче, хотя знала, что соседи по парковке, наверное, уже проклинают меня. Но плевать.

"I'm going under, drowning in you —

I'm falling forever, I've got to break through..."

Я выдохнула, вцепилась в руль и тронулась с места. Из динамиков всё ещё гремело, но теперь это был не просто шум — это был ритм, под который я могла двигаться дальше. Даже если внутри всё разваливалось.

Выезжая со двора, бросила взгляд на часы на приборной панели.

— Чёрт.

Если я не успею, начальница снова устроит сцену. А её сцены я могла переживать только с закрытыми глазами, представляя себе что-то приятное — лето, море, новую жизнь, в которой я не опаздываю, потому что у меня нет причин опаздывать.

Я выжала газ, и «Бумер» послушно рванул вперёд.

Я вылетела на трассу. Мартовская слякоть мешалась с гравием под колёсами, машина мягко покачивалась на неровностях, и я вела её так, как умела — уверенно, быстро, но без лихачества. БМВ слушалась руля идеально, как будто чувствовала, что я спешу. Я обогнала пару грузовиков, пропустила наглую белую «Тойоту», что подрезала меня на повороте, и только мотнула головой.

— Живи, — пробормотала я. — У меня сегодня тоже нет времени на разборки.

Въехала на парковку ресторана и резко затормозила. Оглянулась на место — ну да, куда ещё приткнуться. Задним ходом, чуть довернуть, ещё чуть-чуть… и переднее колесо мягко ткнулось в бордюр. Я выдохнула.

Неуклюже, но на месте.

Схватила с пассажирского сиденья старый, потёртый рюкзак, из которого высовывался край сменной футболки, и выскочила из машины. Нажала на брелок — сигнализация пикнула, мигнув фарами, словно подмигнула мне на прощание.

Я буквально вбежала в служебный вход. Табло на стене показывало 8:03. Три минуты. Пронесло.

— Опаздываем, Рожкова? — охранник дядя Витя поднял бровь, но в его голосе была только лёгкая усмешка.

— На три минуты, дядь Вить, — я выдохнула и улыбнулась. — Отметиться можно?

— Валяй.

Я быстро черкнула фамилию в журнале, взяла ключ от шкафчика и, здороваясь на бегу с горничной и поваром, что курили у чёрного входа, юркнула в подсобку.

Форма. Чёрные облегающие брюки, белая рубашка, которая, если честно, сидела на мне так, что иногда хотелось накинуть сверху что-то мешковатое. Но нельзя. Регламент. Фартук, значок с именем, волосы собраны в аккуратный узел, чтобы ни одна прядь не выбивалась.

— Привет, красотка, — проходя мимо, бросил Колян из бара. — Выглядишь огонь.

Я почувствовала, как щёки наливаются теплом.

— Спасибо, — буркнула я, опуская взгляд и поправляя фартук. — Ты бы лучше меню проверил, там вчера пара позиций не совпадала.

— Ай, — отмахнулся он. — Всё сходится.

Я прошла в зал. Внутри уже зажгли свет, пахло моющим средством и утром — той особенной свежестью пустого ресторана, где вот-вот начнётся жизнь.

День потянулся чередой заказов, улыбок, «спасибо, до свидания», постоянных движений между столиками и кухней. Ноги гудели к обеду, но я держалась. На моём участке — семь столов, двенадцать гостей за час, и каждый хочет внимания.

— Девушка, вы здесь работаете? — спросил мужчина в дорогом пальто, когда я ставила перед ним чашку эспрессо.

— Да, — вежливо улыбнулась я. — Что-то ещё желаете?

— Желаю узнать, как вас зовут, — он подался чуть вперёд.

— Диана, — сухо ответила я и сделала шаг назад. — Приятного аппетита.

Он хотел что-то добавить, но я уже развернулась и направилась к стойке. Сердце колотилось где-то у горла — как всегда, когда на меня обращали такое внимание. Внутри всё сжималось, язык прилипал к нёбу, и я ненавидела себя за эту реакцию.

— Могла бы познакомиться, — шепнула Ленка, когда я вернулась на кухню. — Нормальный мужик.

— Лен, — я взяла поднос с готовым блюдом. — Я не умею. Ты знаешь.

— Надо учиться, — она пожала плечами и скрылась за дверью.

Я только вздохнула и понесла заказ к столу.

После пятницы, когда последний гость ушёл, а часы показывали девять вечера, я выдохнула с таким облегчением, будто меня отпустили из плена.

— Рожкова, ты ещё здесь? — начальница высунулась из своего кабинета.

— Уже ухожу, — ответила я, стягивая фартук.

— До понедельника, не опаздывай.

— Да, — кивнула я и выскользнула на улицу.

Темнота встретила холодным ветром, который тут же забрался под воротник куртки. Звезд не было — низкое мартовское небо нависало серой ватой, лишь вдалеке горели жёлтые пятна фонарей.

Я завела машину. Двигатель заурчал, салон наполнился тусклым светом приборной панели. Красные стрелки дрогнули, встали на места.

— Ну что, красавица, — я провела ладонью по рулю. — Поехали.

Заправиться надо было обязательно — стрелка почти лежала на нуле. Я вырулила на трассу и через десять минут свернула на заправку «Нефтьмагистраль». Ярко-жёлтые вывески, резкий свет, запах бензина и влажного асфальта.

Я вышла из машины, ёжась от ветра. На табло горели цифры, от которых каждый раз сводило скулы — АИ-95, 92, дизель. Я сглотнула.

— Пятьдесят литров, — сказала оператору через окошко.

Она кивнула, запустила колонку. Я пошла на кассу.

Внутри заправки было тепло и пахло кофе — густым, свежим, почти живым. Я подошла к стойке, протянула карту.

— Кофе не хотите? — спросила кассирша, девушка с усталыми, но добрыми глазами. — У нас акция: к оплате за бензин — кофе баллами.

Я замерла.

В голове пронеслась знакомая картина: я стою перед витриной, смотрю на аппетитные стаканчики, и считаю — триста рублей, четыреста, полтысячи. А потом думаю — а не потратить ли их на что-то важное? На еду, на тот самый день, когда мне нужно будет заплатить за квартиру, на бензин в следующий раз…

— Хотите, я спишу баллы, — мягко повторила кассирша. — Они всё равно сгорают.

— Давайте, — выдохнула я. — Раф на кокосовом, пожалуйста. Средний.

Пока она готовила, я смотрела в окно — на свою машину, на пустую улицу, на чёрное небо. И впервые за день на душе стало чуть теплее.

— Держите, — она протянула стакан.

Я взяла, вдохнула аромат — кокос, кофе, что-то уютное, почти домашнее.

— Спасибо, — сказала я. Искренне.

Я вышла на улицу, аккуратно поставила стакан в подстаканник в салоне, залила бензин и села за руль.

Дорога до дома — съёмной однушки где-то под Химками, недалеко от МКАДа — заняла минут двадцать. Я пила кофе, слушала шуршание колёс по мокрому асфальту и смотрела, как город постепенно сменяется спальными районами.

Дома я скинула куртку, плюхнулась на диван и набрала Лену.

— Алло, — её голос звучал бодро.

— Привет, — я прижала телефон плечом к уху, стягивая рабочие брюки. — Ты сегодня вечером свободна?

— Да, а что?

— Мне надо выйти. Куда-нибудь. В клуб. Я сейчас с ума сойду, если останусь одна в четырёх стенах.

— О, приехали, — в голосе Лены появился интерес. — Во сколько?

— В одиннадцать у тебя? Заеду.

— Давай. Я пока подумаю, во что нарядиться.

— Лена, ты в чём угодно красотка.

— Лесть принимается, — засмеялась она. — Жду.

Я сбросила звонок, допила остатки кофе и пошла собираться.

Через час я стояла перед зеркалом в чёрных лосинах, которые обтягивали ноги, подчёркивая мышцы, накатанные вечерними пробежками. Сверху — лёгкая футболка с вырезом, от которой веяло чем-то дерзким, почти опасным. Поверх накинула ветровку — тонкую, но спасавшую от мартовского ветра.

Я посмотрела на себя: волосы распущены, зелёные глаза чуть подведены, губы блестят от бальзама. Вроде ничего особенного, но внутри уже просыпалось то самое — предвкушение ночи, когда можно забыть, кто ты, и просто быть.

Я подъехала к Лениному дому ровно в одиннадцать. Вышла из машины, привалилась к капоту и закурила, глядя на тускло освещённый подъезд.

Дверь открылась, и Лена вышла, как всегда, с лёгким шумом. На ней был короткий топ с открытыми плечами, высокая юбка, из-под которой торчали стройные ноги в чёрных чулках. Волосы — рыжие, яркие, почти огненные — развевались на ветру.

— Диана! — она щурилась, глядя в темноту. — Ты где?

— Здесь, — крикнула я и махнула рукой. — Живее, холодно!

— А, вижу! — Лена подбежала, обхватила себя руками за плечи. — Брр, ну и погода. Машина твоя? Красивая, как всегда.

— Садись давай, — я открыла дверь.

Она плюхнулась на пассажирское сиденье, потёрла руки и включила подогрев.

— Куда едем? — спросила я, выруливая со двора.

— В «Горизонт», там сегодня хороший диджей, — Лена повернулась ко мне. — Ты чего такая? Выдохшаяся?

— Да не то слово, — я сжала руль. — Лен, я больше не могу. Он мне за весь день не позвонил. Не написал. Вообще.

— Кто? Макар? — Лена не удивилась, только закатила глаза. — И ты удивляешься?

— Лен, я жду от него внимания, — голос чуть дрогнул. — Хоть какого-то. А он… он вообще забыл, что я существую.

Мы выехали на трассу. В салоне горел только тусклый свет от приборной панели, и я чувствовала себя почти откровенной, почти голой перед подругой.

— Мы пытались вчера вечером, — выдохнула я. — Но он опять… начал это своё. Я не могу. Мне не нравится.

Лена молчала, глядя в окно.

— И вообще, — я повысила голос, — мне тяжело, Лен. Я всё тяну на себе. Работа, дом, машина. Он ничего не делает. Ему восемнадцать, ему подарили квартиру, родители оплачивают Вышку. А я? Я работаю за семьдесят тысяч и радуюсь, что на кофе хватило баллов.

— Диана, — тихо сказала Лена.

— Что? — я резко повернулась к ней.

— Ты завидуешь мальчику, который даже не заслуживает твоей зависти.

Я замолчала. В груди закипало что-то горькое, тяжёлое, почти обжигающее.

— Я хочу, чтобы меня любили, — сказала я почти шёпотом. — По-настоящему. Чтобы заботились. Чтобы я не была одна.

— Будет, — Лена положила руку на мою. — Но не с ним.

Я промолчала.

Мы въехали в клубную парковку. Я заглушила двигатель, посидела секунду, глядя в пустоту.

— Всё, — я выдохнула и открыла дверь. — Пошли напиваться.

В баре я подошла к стойке, глядя на бармена — парня с серьгой в брови и усталым взглядом.

— Сделай мне что-нибудь крепкое, — я положила деньги на стойку. — Несколько шотов.

Он кивнул, и через минуту передо мной выстроился ряд маленьких стаканов с чем-то прозрачным, жёлтым, красным.