Читать онлайн Дэш Хаоцки - Цайар

Кристалл низко загудел. Со дна колодца по кольцам каменистой кладки прошла крупная дрожь. Пещера словно глубоко вздохнула и осветилась голубым. Вельгехорга покачал увесистым гребнем. Мессер. Что ж, его визит не был для Дракона неожиданностью. В Семье Арга родился мальчик, а значит, у господ появился новый наследник. Двадцать первый. Вельгехорга был старым Драконом, а по меркам некоторых миров Шельйаара — так вообще древним. И всю свою жизнь он служил мессерам Аль-Ферроц Деварда верой и правдой. Как служил до него его отец, а до отца — дед и прадед. И никогда не сомневался в своей службе, в её значимости для Шельйаара, в предназначенности своего рода мудрым Детям Древа.

Мессер Фрезерий из уважения к старому Дракону в пещеру вошёл, а не возник в ней, возмущая поля Кристалла своим могуществом и шлейфом силы. Сложил за спиной три пары узких крыльев в единое полотно, опустил его себе на плечи серебристым плащом. Корлионовая маска стекла с его лица и улеглась на шею изысканным ожерельем. Блестящие перчатки отползли в манжеты брони, обнажая длинные когтистые пальцы. Открыть лицо и руки — высшая мера доверия у цайаров с некоторых пор. Неспокойно стало в мирах...

— Приветствую тебя, мой мессер, — склонил голову Вельгехорга.

— Здравствуй, а-ра, — цайар кивнул.

Его обычно непроницаемое лицо выражало беспокойство, и Вельгехорга напрягся. Мессер Фрезерий дёрнул щекой в ответ на его вопросительный взгляд:

— У нас близнецы.

— О... — выдохнул Вельгехорга и растерянно опустил гребень. — Соболезную, мессер. Но у меня нет хороших новостей для вас. В Семье Арга родился только один Дракон. И он чёрный.

Мессер Фрезерий поморщился:

— Дурной знак, а-ра.

— Что будете делать, мессер? — Вельгехорга нахмурил мохнатые брови.

— Разве я могу оспорить промысел Творца? — цайар поджал тонкие губы, помолчал, размышляя. Зябко, совсем по-человечески повёл плечами. — Один а-ве на двоих... Да ещё и помеченный Мраком. Будет большая Игра, а-ра. Пора расставлять Фигуры.

Вельгехорга почтительно поклонился. Большая Игра... и большие неприятности у всех миров Шельйаара. Время для сомнений...

За окнами сверкнуло и загромыхало. Сильный порыв ветра швырнул в прозрачный экран ворох жухлых пёстрых листьев, похожих на снежинки. Мерцающая сетка лёгких штор затрепетала от несуществующего сквозняка. Мельхиор оторвался от сферы араха и глянул на окно. Хмыкнул. У Нейзиль вечная осень в мире? Её приезд всегда сопровождается сильными ливнями и грозами, будто старшей сестре иначе никак не заявить о себе. Хотя, понять её можно. Девятнадцатый ребёнок в семье. Ни прав, как у первенцев, ни внимания, как у младших. Вот и бесится. Совсем очеловечились нынешние цайары...

В ближайшие дни никто не собирается покидать Дом, так что стоит смириться с тем, что такая погода повиснет в эхаде родителей надолго. Мельхиор шевельнул рукой. Экран окна затуманился, мигнул и вывел картинку предрассветного морского пляжа. Так-то лучше.

Кесефа шагнула из Зеркала в его спальню и прижала тонкий пальчик к губам. Хихикнула. Босиком, в одной тонкой полупрозрачной тунике. Её корлион принял розоватый цвет, перетёк от позвоночника на грудь и лёг на тело упругими выпуклостями там, где у человеческих женщин располагаются молочные железы. Мельхиор усмехнулся и покачал головой.

— В центре темнее надо сделать, — сказал он сестре. — И оттянуть немного. А то так ты похожа на куклу.

Мельхиор и Кесефа — двадцать первый и двадцать второй ребёнок в семье Аль-Ферроц Деварда. Близнецы, идентичные во всём, кроме заряда а-цур, духовной сути цайаров: у Мельхиора а-цур отдающая, мужская, а у Кесефы — принимающая, женская. Небывалый случай. Само по себе рождение близнецов в семьях цайаров считалось дурным предзнаменованием, так ещё и а-ве, аккумулятор и трансформатор их созидательной силы, а в будущем — Сосуд Памяти, у них был один на двоих и чёрный, как смоль, от рогов до кончика хвоста.

Кесефа оттопырила тунику, придирчиво оглядела розовые гладкие бугорки.

— Но так же эстетичнее! — возразила она, приподнимая грудь ладонями. — Смотри, какие ровненькие!

— Для тебя. А если хочешь впечатлить Вэйга, то надо соблюсти все анатомические подробности.

Кесефа надулась. Сосредоточилась. Корлионовая кожа шевельнулась, туника приподнялась на двух аккуратненьких бордовых конусах.

— Так лучше? — недовольно спросила она.

— Намного, — Мельхиор поднялся с пола, подошёл к сестре, обнял её за талию. — Каков план?

— Поцелуй меня, когда он войдёт.

— Для него это аморально.

— Но мы же ничего не делаем!

— У Драконов обострённое чувство правильности поступков. Он не поймёт.

— Всё равно! — Кесефа сердито топнула ножкой. — Это же игра!

— Не заиграйся, сестрёнка.

Мельхиор нежно поцеловал сестру, едва коснувшись губами её губ как раз в тот момент, когда дверь в его спальню без стука открылась. Гарвэйга всегда входил без предупреждения: эту привилегию Мельхиор подарил ему на двадцатый день рождения вместе с разрешением звать себя по имени без делающего их дружбу невозможной обращения «мессер». Озадаченный Дракон застыл на пороге. Его глаза, тёмно-красные, как два карбункула, широко распахнулись, а зрачки, напротив, превратились в узкие вертикальные щёлочки. Он раздул ноздри — злиться, с удовольствием отметил про себя Мельхиор и с притворным смущением отстранился от сестры. Кесефа стыдливо опустила ресницы в заученном человеческом жесте, спрятала руки за спину, обхватив одной локоть другой, отчего туника на её груди натянулась. Гарвэйга послушно опустил взгляд туда, куда хотела цайара, сглотнул и отвернулся. Кесефа не выдержала и рассмеялась. Мельхиор фыркнул:

— Продула, сестрёнка.

— Но у него было такое лицо! — сквозь смех всхлипнула Кесефа. Она подошла к Дракону и мягко взяла его за подбородок. — И сейчас! Ну, ты глянь! Братец! Ты же не смотришь, а это не честно!

Мельхиор глянул. Гарвэйга не пытался высвободиться из пальцев Кесефы, стоял, как в воду опущенный, полыхал глазами и ушами, но дышал уже ровно. Скорее всего, считает про себя вдохи и выдохи. Понимает, что снова попался, бесится, но держится молодцом — пытается даже натянуть маску равнодушия. Не по лицу пока маска, но попытка похвальна. Мельхиор улыбнулся.

— Ага! — торжествующе вскрикнула Кесефа. — Ты тоже засмеялся!

— Я не смеюсь, — Мельхиор поманил а-ве к себе. Приобнял за плечи, когда тот подошёл. Повторил уже для него: — Я не смеюсь. И Кэс тоже. Не по-настоящему. Ей нравится наблюдать твои живые эмоции, она тебя только поэтому провоцирует.

— Я знаю, — отмахнулся Гарвэйга. — И не обижаюсь. Просто вы застали меня врасплох.

— А ты захотел меня? — Кесефа подлетела к нему, прижалась со спины. — Признайся! Ты почувствовал влечение?

— Почувствовал, — Гарвэйга закатил глаза.

— Вот! — Кесефа выглянула из-за его плеча и победно посмотрела на брата. — Я же говорила, что он без ума от человеческих самок!

— Женщин, — поправил её Мельхиор.

— И я не без ума. Это побочный эффект нахождения в человеческом облике, — пояснил Гарвэйга. — Вам же тесно с Драконом во плоти в одном Доме!

— То есть, я тоже смогу что-то почувствовать, если скопирую физиологию людей? — в голосе Кесефы зародилось любопытство.

То самое, от которого сложно избавиться, не удовлетворив.

— На химическом уровне — да.

— То есть?

— Он хочет сказать, — усмехнулся Мельхиор, — что полюбить ты сможешь только под властью гормонов, сестрица.

— Бессердечной меня назвал?!

— Я не... — Гарвэйга стушевался.

Цайары отступили от него, переглянулись и хихикнули.

— Да ну вас! — насупился Гарвэйга. — Как дети малые. Вы позвали меня, чтобы надо мной поглумиться?

— Ну что ты! — Мельхиор поймал плавающую в воздухе сферу араха, свернул её в пластину и прилепил к поясу. — Мы хотели прогуляться по Зеркалу.

— Будете создавать новый карман? — Гарвэйга тотчас оживился и перестал дуться.

— Как получится, — Кесефа лаконично качнула головой.

Корлион на ней расплылся, обволакивая тело блестящей бронёй, наполз забралом на лицо, на уровне глаз превращаясь в прозрачную плёнку. Арах на поясе Мельхиора пиликнул, по плёнке Кесефы прошла рябь.

— Изображение чёткое? — спросил Мельхиор и облёк себя в броню: как у сестры, но с хищными наростами вдоль позвоночника и на локтях.

— Сигнал хороший, — кивнула Кесефа, сбрасывая тунику.

— Тогда идёмте.

Мельхиор первым вошёл в висящее на стене Зеркало. Кесефа вопросительно оглянулась на Дракона. Гарвэйга набрал полные лёгкие воздуха и шагнул за цайаром. Кесефа оказалась по ту сторону почти одновременно с ним.

Зеркала Мельхиор с сестрой создали ещё в раннем детстве. Сначала это был простой тоннель между спальнями, их тайный проход, о котором какое-то время не знали даже родители. Близнецы дурачили своих старших братьев и сестёр, внезапно исчезая из одной комнаты и появляясь в другой, передавая через стёкла друг другу секретные посылки и вещи, которые необходимо было держать подальше от чужих глаз. Потом тоннель расширили, обустроили и превратили в убежище от взрослых членов семьи Аль-Ферроц Деварда. Никто не мог войти в Зеркало без разрешения одного из близнецов: Мельхиор запечатал вход и выход собственной кровью. Гарвэйгу и того впустили в логово только после долгих унизительных испытаний на верность.

— Ты должен помнить о том, через что прошёл, получая доступ, — говорил маленький Мельхиор подвешенному вниз головой над импровизированным кратером вулкана (из тазика с углями) связанному а-ве. — Чтобы не захотеть однажды с ним расстаться.

Гарвэйга хныкал, но терпел. Тогда он уже усвоил, что если не слишком бурно реагировать на издёвки своих мессеров, то близнецам они довольно скоро надоедали. Дракона привели к цайарам, когда ему исполнилось одиннадцать. Мельхиор и Кесефа были ровесниками своему а-ве, но разница в чувственном восприятии мира была настолько велика, что поначалу Гарвэйга, с первых же дней замученный их жестокими играми до полусмерти, ненавидел близнецов и каждую ночь строил планы побега из Дома Деварда. Обычно а-ве довольно хорошо приживались в цайарских Семьях и быстро становились незаменимыми спутниками молодым мессерам. Цайаров учили с уважением относиться к младшим расам, едва они начинали разделять окружающих на свой-чужой. Но Гарвэйга пришёл в уже сформировавшуюся ячейку неразделимых а-цур и стал в ней третьим лишним.

И только когда началось домашнее обучение маленьких цайаров, Гарвэйга, обладающий усидчивостью, живым умом и свойственным Драконам упрямством, обзавёлся в глазах близнецов кое-каким авторитетом. А потом и вовсе стал им другом. Или кем-то похожим, потому что его дед Вельгехорга говорил, что цайары слово «дружба» не знают... Тогда-то и начались их совместные эксперименты с Зеркалами.

Первый карман Мельхиор и Кесефа построили сами. Гарвэйга выступал только в роли инженера-теоретика. Карман получился маленьким, неказистым, безжизненным. Всё равно, что соорудить пристройку к коридору между стёклами. Или, как поэтично высказывался Мельхиор, плеснуть ведро краски на мольберт. При строительстве второго кармана Гарвэйгу близнецы использовали как проводника а-цур — их личной силы. И тогда удалось вдохнуть жизнь в пустое пространство. Простейшую, но жизнь. И понеслось: в зазеркальном коридоре начали одна за другой появляться двери, ведущие в небольшие мирки, вспученные в Хаосе из общего поля Дома.