Читать онлайн Линда Крэй - Цена подчинения

Алексей Орлов (32 года):

Медиамагнат со стальным характером. Он не ищет компромиссов, не играет в романтику и использует жесткие правила контроля не ради удовольствия, а как единственный способ справляться со своими внутренними демонами.

Елена Воронцова (22 года):

Выпускница юридического факультета. Умная, гордая, но оказавшаяся в безвыходной финансовой ситуации из-за долгов семьи. Она соглашается на сделку, думая, что сможет остаться равнодушной.

«Тот, кто ищет абсолютного контроля, больше всего на свете боится собственной уязвимости».

Linda

Запах дорогой кожи, селективного парфюма и абсолютной власти — вот чем пах кабинет на сорок втором этаже стеклянного небоскреба. Елена сжала пальцы на ремешке своей старой сумки, стараясь, чтобы хозяин кабинета не заметил ее дрожи.Алексей Орлов не смотрел на нее. Он листал папку с ее личным делом. Его лицо казалось высеченным из мрамора: резкие скулы, темные глаза, лишенные каких-либо эмоций, и идеально сидящий черный костюм.— Вы понимаете, куда пришли, Елена? — его голос прозвучал низко, бархатисто, но в нем отчетливо слышался металл.— Да, — твердо ответила она, хотя сердце готово было вырваться из груди. — Ваша юридическая служба четко обозначила условия. Вы закрываете долги моего отца. Взамен я… поступаю в ваше полное распоряжение.Алексей медленно закрыл папку и наконец поднял на нее взгляд. От этого взгляда по спине Елены пробежал холод. В отличие от сопливых романов, здесь не было скрытой нежности или внезапного влечения. Это был взгляд хищника, оценивающего добычу.— Мои юристы смягчили формулировки, — Алексей поднялся из-за стола, и его высокая фигура мгновенно заполнила собой пространство. — Давайте начистоту. Мне не нужна секретарша. Мне не нужна любовница, которая будет устраивать сцены ревности или требовать внимания. Мне нужна абсолютная покорность.Он подошел ближе. Елена заставила себя не делать шаг назад, хотя инстинкт самосохранения кричал об опасности.— Мои правила жесткие, — продолжал он, остановившись в полушаге от нее. — Если я говорю молчать — вы молчите. Если я приказываю раздеться — вы делаете это мгновенно. Ваше тело, ваше время, ваши мысли на ближайший год принадлежат мне. Любое неповиновение карается. Физически и эмоционально. Вы все еще хотите подписать?Он протянул ей ручку. На столе лежал плотный документ, где каждый пункт лишал ее свободы. Елена посмотрела на бумагу. Перед глазами стояло лицо больной матери и угрозы коллекторов. Выбора не было.Она взяла ручку. Пальцы коснулись его ладони — горячей и сухой. Елена быстро поставила размашистую подпись.Алексей забрал документ, даже не улыбнувшись. На его губах заиграла опасная, едва заметная усмешка.— Хорошо, Елена. Первая инъекция реальности: правила вступают в силу прямо сейчас. Снимите туфли и встаньте на колени. Я хочу посмотреть, как выглядит ваша покорность до того, как переведу первый миллион.Елена сглотнула. Воздух в комнате стал густым, как сироп. Она поняла, что этот человек не будет играть в «безопасные слова» и мягкие шлепки. Это была территория полного, сокрушительного контроля.Она медленно опустилась на колени на холодный паркет, не отводя от него глаз. Игра началась.

«В доме, где правит лед, правила пишутся кровью и покорностью. Ошибка стоит дорого, но непослушание стоит всего».

Linda

Холод паркета проникал сквозь тонкие капроновые колготки, но Елена заставила себя сидеть неподвижно. Взгляд Алексея скользил по ее лицу, задерживаясь на побелевших губах. В этой тишине не было страсти — только ледяной расчет и проверка на излом.— Хорошо, — негромко произнес он, возвращаясь к столу. — Основа есть. Но до финала еще далеко.Он нажал кнопку селектора на сером мраморном кубе:— Марк, машину к подъезду. И подготовь первый транш по контракту Воронцова.Алексей повернулся к Елене, застегивая пуговицу на пиджаке.— Встань. Твои вещи уже перевезли. С этого момента твоя прошлая жизнь закончена. Телефон оставишь на столе. Новый получишь в доме. В нем будет только один номер — мой.Елена поднялась, чувствуя, как затекли колени. Она вытащила из сумки старый смартфон и положила его на гладкую поверхность стола рядом с подписанным контрактом. Отрезание пуповины произошло за секунду.Дом Алексея находился за городом, скрытый за глухим трехметровым забором и вековыми соснами. Черный бетон, панорамное остекление и полное отсутствие текстиля — особняк напоминал дорогую, но безжизненную галерею современного искусства.Марк, молчаливый водитель-телохранитель, проводил Елену на второй этаж.— Ваша комната, — сухо бросил он, открывая массивную дверь.Внутри не было ничего лишнего: огромная кровать с низким подиумом, встроенный шкаф и панорамное окно с видом на хмурый подмосковный лес. На кровати лежала раскрытая коробка с новым телефоном и плотный лист черной бумаги.Елена подошла и взяла лист. На нем белым шрифтом были напечатаны Правила дома:Доступность. Ответ на звонок или сообщение в течение 30 секунд.Внешний вид. Никакой одежды в спальне до особого распоряжения. За пределами комнаты — только вещи, выбранные стилистом.Режим. Подъем в 07:00. Ожидание в гостиной с 20:00.Контакт. Любое прикосновение к Хозяину разрешено только после его прямой команды.Внизу страницы стояла приписка: «Каждое нарушение аннулирует 5% от суммы следующего платежа вашей семье. Три нарушения — расторжение контракта с возвратом всех средств в течение 24 часов».Елена сжала бумагу. Это был капкан. У ее отца не было этих денег — они уже ушли на счета клиники и кредиторов. Алексей знал это. Он запер ее в финансовую тюрьму, где валютой было ее послушание.Часы на стене показывали 19:50.Она открыла шкаф. Там висели исключительно шелковые платья темных тонов и белье, которое едва прикрывало тело. Сглотнув подступивший к горлу ком, Елена выбрала простое закрытое платье графитового цвета.В 20:00 она спустилась в гостиную.Алексей уже был там. Он сидел в глубоком кресле у камина, держа в руке бокал с прозрачной жидкостью. На нем больше не было пиджака — черная рубашка с закатанными до локтей рукавами обнажала сильные, жилистые предплечья.— Ты опоздала на две минуты, Елена, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос разрезал тишину, как скальпель.— Я была внизу ровно в восемь, — попыталась возразить она, сделав шаг вперед.Алексей медленно повернул голову. В его глазах загорелся опасный огонь.— Правило номер пять, которое я озвучу устно: ты никогда не споришь со мной. Мои часы — единственное время в этом доме. Ты опоздала. Марк!Из тени коридора мгновенно появился телохранитель.— Да, Алексей Владимирович?— Минус пять процентов от перевода за этот месяц. И принеси ремень из кабинета. Будем учить Елену пунктуальности.Елена почувствовала, как кровь отливает от лица. Она ожидала психологического давления, изоляции, даже грубости в спальне. Но этот будничный, ледяной тон, с которым он заказывал инструмент для ее наказания, парализовал ее сильнее любого крика.— Алексей, пожалуйста… — сделала она шаг назад.— На колени, Елена, — тихо перебил он, делая глоток из бокала. — Иначе Марк выставит тебя за ворота прямо сейчас. И твой отец не доживет до утра.

«Боль — самый честный проводник

реальности. Она стирает маски,

обнажая истинную суть человека».

Фридрих Ницше

Марк вернулся через минуту. В его руках был широкий ремень из толстой черной кожи с тяжелой матовой пряжкой. Он молча положил его на стеклянный журнальный столик рядом с креслом Алексея и так же бесшумно исчез в темноте коридора, закрыв за собой массивную дверь.В гостиной осталось только двое: хозяин и его новая собственность.— Подойди, — приказал Алексей, не глядя на нее. Он поставил бокал на столик. Плотный стук стекла о поверхность прозвучал как выстрел.Елена чувствовала, как внутри все сжимается от первобытного страха. Но образ отца, лежащего под капельницами, заставил ее ноги двигаться. Она сделала три шаги вперед, остановившись у края ковра.— На колени. Лицом к креслу.Она опустилась. Платье задралось выше колен, обнажая бедра. Холодный воздух гостиной контрастировал с жаром, который внезапно охватил ее лицо от унижения.Алексей медленно взял ремень. Кожа глухо скрипнула в его пальцах. Он поднялся, встал над ней, заставив Елену закинуть голову, чтобы видеть его лицо. На нем не было ни капли садистского удовольствия — только холодная, хирургическая точность выполнения приговора.— Это не игра в спальню, Елена. Это дрессировка, — тихо произнес он, перехватывая ремень посередине. — Пять процентов — за опоздание. Три удара — за то, что посмела со мной спорить. Обопрись руками о сиденье кресла. Выгни спину.Она выполнила приказ, чувствуя себя животным на заклании. Сердце стучало в ушах так громко, что заглушало шорох его шагов. Алексей подошел сзади. Его левая рука тяжело легла ей на поясницу, фиксируя тело и лишая малейшей возможности уклониться.— Первый, — сухо констатировал он.Свист рассекаемого воздуха — и резкий, хлесткий удар обрушился на ее бедра сквозь тонкую ткань платья.Елена вскрикнула, впиваясь ногтями в дорогую обивку кресла. Кожу мгновенно обожгло жидким огнем. Боль была острой, честной и намного сильнее, чем она могла себе представить. По телу прошла крупная дрожь.— Молчать, — скомандовал Алексей сверху. Его ладонь на ее пояснице надавила сильнее, прижимая ее к подиуму кресла. — За каждый крик я буду добавлять по одному. Поняла?— Да… — выдохнула она, закусив губу до крови, чтобы сдержать подступающие слезы.— Второй.Новый удар пришелся чуть ниже первого. Елена зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Она не закричала, лишь глухо застонала сквозь сомкнутые зубы. Тело горело, а разум отказывался верить, что это происходит с ней на самом деле.— И третий. За твой язык.Последний удар оказался самым тяжелым. Ткань платья натянулась, и ремень буквально впечатался в воспаленную кожу. Елена дернулась, но стальная хватка Алексея удержала ее на месте. Внутри нее что-то надломилось, но вместе с болью и страхом внутри внезапно поднялась глухая, яростная злость. Она выдержала. Она не умоляла о пощаде.Алексей отпустил ее. Тяжесть его руки исчезла, и Елена едва не упала на бок от изнеможения, но заставила себя остаться на четвереньках, тяжело и прерывисто дыша.Он бросил ремень назад на столик. Прошелся по комнате, встал у панорамного окна, глядя на темный лес, и заложил руки за спину.— На сегодня урок окончен, — его голос снова был абсолютно ровным, будто он только что провел деловые переговоры. — Иди в свою комнату. Ткань платья прилипнет к коже, если не снимешь его прямо сейчас. В ванной найдешь мазь. Завтра утром в семь ноль-ноль ты должна стоять здесь. Без опозданий. Без одежды.Елена медленно, цепляясь за подлокотник кресла, поднялась на ноги. Каждый шаг отзывался пульсирующей болью в бедрах. Она не посмотрела на него. Повернувшись, она пошла к лестнице, сохраняя прямую осанку, насколько это было возможно.Она поняла главное: Алексей Орлов не просто хотел владеть ее телом. Он хотел полностью переписать ее личность под себя. Но, закрывая за собой дверь спальни, Елена пообещала себе, что, сколько бы шрамов он ни оставил на ее коже, ее душу он не получит.