Читать онлайн Дарья Кади - Чарокрады. Том 1

Воздух тронул смрад крови.

Ожбик замедлил шаг и перехватил посох двумя руками, навострив тронутое годами и оттого едва слышащее ухо к чаще. Ничего, кроме дрозда, ведущего утреннюю песнь у него над головой.

Другое чутьё, волховское и куда более верное, холодило седой затылок обещанием древней магии, сошедшей сверху ливнем. Незримая, она ветвилась меж зелёных стволов, сгущалась в кустарниках, копилась с намерением полыхнуть искрами. Траквильский лес гудел неведомо от населявших его тварей, но старый волхв слышал — как и всякую магию, ласкающую нутро.

Но эта норовила разорвать грудину.

Ожбик крепче вцепился в древко посоха. Кровью несло отовсюду, будто она окропила листву и текла вместо ручьёв. Дрозд умолк. И ветер отказался говорить с кронами.

А потом раздался чудовищный гул, напоминавший вой раненого дракона. Земля затрещала, деревья пали оземь, дрозд полетел прочь, вереща. Ожбик воткнул посох в землю, чтобы его не унесло волной, пропитанной магией, и прошептал защитное заклинание. Последовал грохот — так ревели горы в начале времён, вырастая и сталкиваясь породами. На горизонте заметалось голубое зарево, ровно там, где на окраине чащи начинались пустоши, испепелённые чудовищными силами тысячу лет назад.

Когда волна миновала, Ожбик поспешил вперёд. Прибитые к земле стволы обнажили пустыню вдалеке, где остывала крепость — поддёрнутые туманом, раскалённые тёмные башни высились над серыми песками подобно гигантам, упавшим с небес.

Предания гласили о городе Траквиле, который населяли чародеи, и который исчез с этих земель, оставив после себя дымящийся бесплодный котлован. Ожбик мог поклясться, что вдали видел тот самый город, а точнее, его главную цитадель — обитель Двора Затмевателей.

Солнце вскарабкалось к зениту, когда волхв добрался до пустоши. Крепость нависала над обугленным песком, роняя с дырявых крыш каменную крошку и позелевшие мхом кирпичи. Её стены будто бы не раз лизал огонь, одновременно как и прошедшие декады, но проведенные на морской глубине, не оставили былого цвета, внушительно состарив камень.

И кровь.

Тёмно-синие подтёки не были на неё похожи, но смердели свежо, характерно и так сильно, что Ожбик прикрыл нос рукавом. Они лились с высоких башен, изрыгались из бойниц, густые, мутные. В сознании волхва застучало эхо населявших крепость тварей, возвещая об ожившем прошлом, стряхнувшим с себя пыль.

Ожбик похолодел. Он словно заглянул бездне в пасть на краю мира, а та...

Та улыбалась и хохотала сотнями голосов.

У огромной, зияющей мраком дыры, где прежде, вероятно, находились главные ворота, появилось двое. Ожбик при виде них едва успел подавить крик ужаса. Затолкав его поглубже в глотку, старый волхв развернулся, убедив себя, что это не его дело.

Лик неведомых въелся под веки, а голова загудела странной болью, будто кто-то сомкнул стальной обруч вокруг черепа.

Они заметили его. Ожбик не видел, он почувствовал между лопаток взгляд.

«Какой сейчас год, отец?» — вползли в разум чужие мысли.

Ожбик не выдержал и схватился за голову, раздирая ногтями кожу.

«Мы не причиним тебе вреда, волхв. Ты из Кривого Рога, так? Он всё ещё здесь?» — вновь безлико пропело в сознании.

Сотрясаясь от ужаса, Ожбик обернулся, но не осмелился поднять глаз, наблюдая за тем, как синие ручейки ползли по песку, приближаясь к его ногам.

— Да куда ж он денется, — отвечал он шёпотом, но этого было достаточно, чтобы они услышали.

«Какой сейчас год?»

— Эпоха Медведя.

«Какого ещё Медведя?»

— 756-й от образования Лутарии.

«От образования чего?»

Ожбик рискнул и обратил лицо к тварям.

А они и вовсе не были ими.

Это эльфы.

На бледных обнажённых телах собирались магические искры, а возле голов мерцала дымка, но ничего пугающего боле.

Дымка сгустилась, когда волхв вежливо ответил:

— Страны-то такой нынче нет, ваше вышество. То теперь вотчина солнечного народа.

Эльфы переглянулись.

— Мир вроде тот же, но я не узнаю его, — проговорил один.

— Смертные перебили самих себя. Мы точно дома.

***

— Прибытие Затмевателей — так прозвали это событие. С той поры, как волхв увидел их, прошло больше ста лет, представляете? — Фрумби театрально округлил глаза, и малышня с интересом завозилась. — Парящую цитадель потом видели в других землях, но осела она на берегу океана и там вокруг неё город выстроился. Великими чародеями они были и есть теперь.

Он прервался, внимательно вглядевшись в круглые лица близнецов, не появилось ли новых высыпаний. Кажется, зелье от ветрянки сработало. Не самое сложное, но малейшая оплошность в приготовлении давала ровно противоположный эффект, высыпаний становилось в два раза больше.

— Они были как ты?

— Да. То есть, нет, — Фрумби замешкался. — Ну, мы с ними похожи, но Двор Затмевателей — могущественные чародеи, которые способны из воздуха создавать города.

— Наш город они тоже построили?

Он засмеялся и легонько потрепал ребёнка по кудрявой голове.

— Нет. Нет, конечно. Наш был построен раньше. Гораздо раньше.

— Другими чародеями?

— Да, — соврал он и улыбнулся. — Совсем другими... А теперь пора спать.

Игнорируя протестующие вопли мелких, Фрумби подул на ночник, испускающий мягкий розовый свет, а тот в ответ выпустил ему в лицо пыльцу. Сдержав чих и подоткнув обоим одеяло, он снова бегло осмотрел близнецов, прежде чем выйти в коридор. За поворотом выплыла хозяйка дома, такая же круглая и кудрявая, как и её дети.

— Спасибо, что пришли, господин Фрумби! Как мы бы были без вас! — запричитала она.

— Не стоит благодарностей, Рудбекия, — перебил он, пытаясь протиснуться между стеной и грудью хозяйки. — Думаю, завтра сыпь уже пройдёт. Если нет — вы знаете, где меня искать.

— О, господин Фрумби!

Потребовалось небольшое усилие, чтобы выбраться из ловушки пышной женщины и узкого коридора. Он вылетел на улицу, не дожидаясь, пока Рудбекия догонит его и изведёт просьбами отчаёвничать с ней на добру ночь.

Прохладная вечерняя синева стояла в Имсэльдейле, подкрашенная россыпью золотистых огней, тут и там загорающихся в окошках каменных домов. Гигантские грибы синиды отбрасывали тень на утоптанный босыми ногами снег и излучали тепло, из-за которого их выращивали в теплицах. Пусть дмифелины привыкли жить в краю вечного снега, здешняя земля без подспорья не плодоносила, разве что река, пролегающая через городок, всегда волновалась рыбой.

Фрумби разгладил пиджак, поправил на груди ремень с сумкой, забитой склянками с лечебными зельями, и пустился в небольшое путешествие с холма до своего дома. Снег умиротворённо хрустел под ногами, а глаз цеплялся за инеистые крыши, сверкающие алмазами в сумерках. Прохожие замечали Фрумби и откланивались.

— Доброй ночи, господин маг.

— Доброй ночи, — отвечал тот.

— Доброй ночи, господин Фрумби!

— Доброй ночи, Вибур.

Он прибавил ходу, уходя от бесед. Говорят, что дмифелины лишний раз в большой мир не высовываются — дай волю, Фрумби бы и в своём носа не показывал.

В Имсэльдейле стоял майский день 855-го года и ничем не отличался от 833-го, к примеру, когда он был помладше, или того года, когда ему исполнилось три и мать отвела его в первый раз на ярмарку попробовать яблоки в карамели и пироги с морошкой. Двор Затмевателей и прочее казались ему, полурослику, совсем далёкими историями, которые он любил рассказывать мелким, пока наблюдает за действием зелий.

Время в Белых Лощинах течёт совсем иначе, нежели там, за Завесой. Синиды клонили к земле серо-голубые шапки столетиями, как и дмифелины по примете проходили под ними вприпрыжку не одно поколение. Прыжки под грибами к хорошему урожаю — так говорили бабушки. Они же велели собираться к чаю после полудня, а потом по чашечке на ночь — к красочным снам.

О существовании миров вне Лощин напоминала башня магов за рекой, Пуночья Высота. Громадная, но худая будто бы клинок, вонзившийся в землю, она серебрилась вершиной в густых тучах, а первым этажом зарылась в снег, утонув в пушистых сугробах.

Его дом.

Фрумби пересёк реку по мостику и оказался на пороге башни к моменту, как последний сосед, приветливо кивнув ему, вернулся в свой дом. Дверь скрипуче распахнулась, обдавая дмифелина запахами, которые не учуешь сильнее нигде в Имсэльдейле — мандарин, кофе, гальшраирские пряности. Заморские диковинки, кои в выходной день приводили к башне немало народу за покупками.

Пение пуночек, облюбовавших крышу, неслось эхом по этажам. Фрумби прикрыл глаза со вздохом, наслаждаясь моментом возвращения домой. Он снял пиджак. Повесил сумку у кухни. Разжёг огонь в печи. Отыскал любимый домашний халат на меху.

Хозяйка башни и его наставница, госпожа Иветта, уже месяц где-то странствовала, а новых учеников она давненько не набирала, поэтому Фрумби погрузился в одиночество. Как и каждый вечер, он сварил чародейкиного кофе, набил трубку табаком и поднялся на самый верх, в библиотеку, где пуночки заливались сонетами, а в окнах распускались попеременно то облака, то звёзды. Книжные шкафы шли кругом вдоль стен, вобрав в себя фолианты на разных языках и о разных видах магии. В центре раскидал резные края каменный стол, с подсвечником и несколькими книгами в узорных обложках, отобранными Фрумби для изучения на ближайшую неделю.

Щёлкнув пальцами и выпустив искру в камин, дмифелин уместился в слишком крупное для него кресло и потянулся к верхнему тому в стопке.

Треск.

Вспышка.

Так и замерев ладонью над книгами, Фрумби поднял глаза.

Над его столом возвышалась богиня — такой поначалу ему показалась женщина со светящимися глазами и свирепым выражением лица. Роста в ней было на порядок больше, чем в человеке и тем более полурослике, а за спиной торчал наконечник длинного копья. Фрумби не смог пошевелиться, лишь скосил глаза к древку оружия, которому не хватало лишь сантиметра, чтобы упереться в пол.

— Где твоя госпожа, мелочь? — спросила женщина с неизвестным дмифелину акцентом. Выбившиеся из высокого пучка чёрные прядки пружинили в такт каждому слову. — Она мне золотых должна!

Возможно, Фрумби и горел желанием ответить, но не успел ни этого, ни даже обдумать как следует её слова. Вторая вспышка затрещала слева. Тут он и узнал её природу — это были камни возвращения.

Светловолосый человек вышел в свет камина, озираясь по сторонам. Казалось, он нисколько не ощущал тяжесть доспехов на своём теле. Густая борода была такой же светлой. Глаза под стать — голубые, да глядели ланью в придачу.

— Добрый вечер! — он кивнул ошалевшему Фрумби. — Здесь проживает госпожа Иветта?

— Здесь, — потерянно пискнул дмифелин.

— Я принёс ей клятву несколько лет назад. И сегодня у прекрасной госпожи возникла нужда в моей помощи.

— А ты ещё кто такой? — возмутилась женщина, хмуро осмотрев его с головы до пят.

— Меня зовут Лэйгин.

— Лэйгин? Из этих что ли, экландистов, судя по твоему прикиду? Чего-то не припоминаю, чтобы Иветта водила дела со святошами.

Фрумби вжался в кресло и на всякий случай проморгался — вдруг они исчезнут. Пáры настаивающихся внизу зелий нередко просачивались к верхним этажам, вызывая галлюцинации. Но ни воительница, ни благородного вида мужчина никуда не делись, только смиряли друг друга настороженными взглядами.

Треск.

Фрумби вовсе прикрыл глаза, но всё же не отрицал своей заинтересованности во вновь прибывшем. Поэтому, когда грузные шаги и недовольное сопение стали более очевидными, он приподнял веки.