Он ждал полчаса, машинано ковыряя ложкой в тарелке. Нервы были натянуты как струны. Каждый входивший мужчина заставлял его внутренне сжиматься. И вот он увидел знакомую сутулую фигуру в прожженной робине, заляпанной окалиной. Дядя Вася, с подносом в руках, оглядывал зал в поисках места. Его взгляд скользнул по Андрею, задержался на долю секунды – и пошел дальше. Но Андрей поймал этот взгляд. И кивнул почти незаметно.
Дядя Вася медленно, как бы нехотя, направился к его столу. С грохотом поставил поднос, уселся на табурет.
– Сомов, – хрипло выдохнул он. – Жив еще? Слышал, у вас на "Гамме" ночью шухер был. СБ каталась, как угорелая.
Андрей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Уже знают. Новости распространялись по заводу со скоростью цеховой гудки.
– Мура, наверное, – пробормотал Андрей, делая вид, что отхлебывает чай. – Или крыс гоняли. У них работа такая.
Дядя Вася фыркнул, разламывая черствый хлеб.
– Крыс… Знаем мы этих крыс. Уж больно высоко летают последнее время. – Он бросил многозначительный взгляд на Андрея. – Ты, говорят, и был тем самым "муром"? Что сигналил?
Андрей замер. "Говорят". Кто говорит? Как быстро?
– Я дежурный был, – осторожно ответил он. – Увидел посторонних – доложил. Положено.
Дядя Вася наклонился через стол, запах металла, пота и дешевого табака стал резче.
– Положено, положено… – прошипел он тихо. – Только вот, Андрюха, на этом заводе не все, что положено, делается. И не все, что видится, положено видеть. Понял? Особенно на "Гамме". Особенно ночью.
Андрей почувствовал, как сжимается кулак под столом.
– А что там можно такого увидеть, дядя Вася? Цветмет воруют? Да его везде тырят.
Старый сварщик медленно покачал головой, его глаза, мутные и усталые, вдруг стали острыми, проницательными.
– Цветмет? Детский сад, Андрюха. Там… – он оглянулся, понизил голос до шепота, – …там сейчас другие игры. Большие. Очень большие. И играют не наши цеховые жулики. Играют… – он кивнул куда-то в сторону административного корпуса, – …те, кто повыше. И с пришлыми. Серьезными. Слышал про "Объединение"? – Он произнес слово с ненавистью.
Андрей насторожился. "Объединение" – это контора, которая недавно выиграла тендер на утилизацию промышленных отходов с "Востокстали". Говорили, что за ней стоят "черные металлурги", легализовавшиеся.
– Ну, слышал. Мусорщики.
– Мусорщики, – усмехнулся Дядя Вася беззвучно. – Да у них теперь пол-завода в кармане. И не только мусором пахнет. Слухи ходят… – он снова оглянулся, – …слухи, что они на старых объектах копошатся. Там, где раньше контроль был. Радиационный. Где источники лежали. И не только источники… Говорят, что-то тяжелое искали. Из прошлого. Из Союза.
Старые объекты. Радиационный контроль. Что-то тяжелое. Слова падали, как камни, в пустоту внутри Андрея. Ящик. Серый. Матовый. С символами.
– И что? Нашли? – спросил он, едва слышно.
Дядя Вася пожал плечами.
– Хрен его знает. Но если нашли… то это не просто находка. Это билет в один конец для тех, кто увидел не то. – Он посмотрел на Андрея прямо, без прикрас. – Ты, я смотрю, нервный сегодня. И хромаешь сильнее. Ночь выдалась?
Андрей ничего не ответил. Ответ был написан у него на лице. Дядя Вася вздохнул тяжело, поднялся.
– Держись, сынок. И смотри под ноги. Очень внимательно смотри. Окалина – она не только на металле бывает. Бывает и в людях. Нагорелая корка. А под ней… – он не договорил, махнул рукой и побрел прочь, оставив почти нетронутый завтрак.
