Чёрная просека - страница 5
Игорь закрыл глаза. Открыл. Подвал был на месте. Груда была на месте. Женщина была на месте. И корни были на месте — они поднялись до колен, и от них шло тепло, и тепло было хорошим, и от этого хотелось плакать, потому что ничто хорошее не должно так чувствоваться в подвале, полном тел.
«Думай, — приказал он себе. — Думай. Ты следователь. Ты не труп. Ты не урожай. Ты — следователь, и у тебя есть пистолет, есть фонарь, и есть — был — напарник, который не захотел ехать с тобой, потому что сказал: Туда не едут, туда уходят.
Чёрт. Может, он был прав».
Игорь не знал, сколько прошло времени — минуту, час, вечность. Корни поднимались медленно, но не останавливались. Женщина сидела и молчала, и молчание её было разговорчивее любых слов.
А потом — сверху, из кухни — раздался звук. Тихий. Чистый. Детский смех.
Игорь повернул голову. Женщина — тоже. И впервые за всё время на её лице мелькнуло нечто похожее на удивление.
— Этого не должно быть, — сказала она тихо. — Дети не возвращаются. Дети — первыми.
Смех повторился. Ближе. Над лестницей.
И Игорь вдруг понял: тот, кто смеялся, спускался.
Глава 3. «То, что спускалось»
Смех был неправильным.
Не в том смысле, что детский смех не может звучать в подвале, полном трупов, — это, конечно, тоже было «неправильно», но Игоря к тому моменту уже трудно было удивить банальным абсурдом. Смех был неправильным изнутри, как мелодия, сыгранная на полтона выше, чем нужно: те же ноты, тот же ритм, но что-то смещено, и от этого смещения всё тело говорят «беги», хотя мозг ещё не понимает, от чего именно.
Игорь знал, как смеются дети. Его дочери было семь, когда она умерла, — воспаление лёгких, три дня в реанимации, и последнюю фразу которую она сказала, было: «Пап, а почему доктор такой грустный?» — и Игорь ответил: «Он просто устал», — и это была первая ложь в его жизни, которую он не смог себе простить. Но смех — он помнил смех. Дети смеются коротко, отрывисто, будто им не хватает воздуха от счастья. Этот смех был длинным, тягучим, без пауз на вдох, будто тому, кто смеялся, воздух был не нужен.
Корни на ногах дрогнули. Ослабли? Нет — просто замерли, будто прислушались, как собака, которая услышала шаги за дверью.
— Что это? — спросил Игорь, обращаясь к женщине, но уже зная, что ответ будет хуже вопроса.
Женщина не ответила. Она впервые не выглядела спокойной — её лицо не выражало страх, нет, скорее раздражение, как у повара, у которого тесто поднялось не в той кастрюле. Она медленно встала со стула, и Игорь заметил, что корни, которые держали его, отползли от неё на несколько сантиметров, будто и они не хотели оказаться у неё на пути.
— Оставайся тут, — сказала она, и голос её изменился — стал ниже, глуше, будто из горла шёл не один голос, а два, и второй шептал что-то своё, непереводимое.
— Альтернативы у меня, прямо скажем, нет, — процедил Игорь, глядя на свои ноги, опутанные белыми нитями. — Стою тут, как ёлка на площади. Разве что игрушек не хватает.
Женщина не оценила юмор. Она двинулась к лестнице — медленно, но с уверенностью существа, которое привыкло, что дорога расступается перед ним. Земля под её босыми ногами не чавкала, не проминалась — будто несла её, как вода несёт лодку.
И тут Игорь увидел тени.
Они были на стене — за спиной женщины, — и их было три. Три тени от одного тела. Одна — обычная, повторяла её силуэт. Вторая — длиннее, вытянутая, будто свет падал с двух сторон одновременно. А третья — третья была детской. Маленький силуэт с короткими ручками и круглой головой, и он двигался в противофазе: когда женщина шагала вперёд, детская тень шагала назад, к Игорю.
Похожие книги
«Хотите на час забыть про ленту новостей, дедлайны и бесконечный шум. Откройте эту книгу — и перенеситесь туда, где время течёт медленнее, а каждая мелочь имеет значение. Здесь прошлое не пугает — оно согревает. Потому что собрано не по сухим справкам, а по крупицам: по трамвайным билетам, забытым пуговицам, дрожащему почерку, который всё ещё умеет говорить. Эта книга — для тех, кто устал от спешки и хочет найти что-то настоящее. Для тех, кто верит: даже самая маленькая история достойна того, чтобы её сохранили. Возьмите её в руки — и позвольте себе на время вернуться туда, где помнят, что самое важное часто прячется между строк».
Лика возвращается в родной город, чтобы навестить тётю Асю, и неожиданно попадает в мир, где время течёт медленнее, а слова значат больше. Здесь варенье варят не ради сладкого, а чтобы залечить обиду, кот ложится на самое тревожное место, а соседи знают друг о друге всё, но всё равно помогают. Тётя Ася живёт по своим правилам: «Сначала чай, потом проблемы». И постепенно Лика понимает: чтобы спасти мир, не обязательно делать что-то великое. Иногда достаточно сварить варенье, выслушать соседа и обнять племянника. Это книга о том, как родные люди становятся нашей опорой, даже если мы долго этого не замечали.
Ты думаешь, что умеешь читать чертежи. Что знаешь, как устроены стены и почему скрипят перекрытия. Добро пожаловать в Запустенье — место, где привычные законы физики рассыпаются, а карты врут с пугающей точностью. Лев, Алёна и Павел — инженеры, привыкшие доверять расчётам, а не предчувствиям. Но здесь цифры не спасают: коридоры меняют длину, стены дышат, а холод проникает везде. Запустенье — не просто заброшенные тоннели, а живой лабиринт, который охотится на тех, кто теряет осторожность. Их единственное оружие — крошечные осколки человечности. В этом кошмаре именно они становятся настоящими инструментами выживания.
История о том, как судьба любит подшучивать над самыми продуманными планами. Марья — не просто мастерица: её руки творят чудеса, а в каждом узоре прячется маленькая магия. Она уверена: её путь — это ремесло, тишина мастерской и радость от того, что её вещи согревают чужие дома. Но деревня решает иначе: без ведома Марьи ей подбирают жениха — важного, правильного, совершенно чужого. С этого момента привычная жизнь рассыпается, как недоплетённый узор. Марье предстоит не только отстоять право выбирать свой путь, но и разгадать тайну странных знаков на новых полотнах — знаков, которые появляются сами и будто шепчут о грядущих переменах.
Книга о двух, чудом выживших людях в мертвом городе. Одного зовут Павел. Он вирусолог. Синтезировав вакцину из добытых им образцов, он просит своего друга Сашу, во что бы то ни стало, доставить ее во внешний мир. Возможно она может спасти все человечество. Саша соглашается, так-как его друг не может передвигаться сам. Он инвалид и уже много лет вынужден быть прикован к инвалидному креслу. Получив от друга все необходимое, Саша собирается в путь. Однако путь главного героя, будет далеко не из легких. Город, который он должен покинуть, располагается на острове и отрезан от внешнего мира. И он буквально кишит нежитью.
Юная гибридная волшебница Спектра, соединившая в себе непримиримые стихии — Лёд и Тьму, — становится пешкой в игре Архимагов. Она не искала власти, но мир обрушивает на неё свою жестокость. Спектре предстоит пройти путь от жертвы обстоятельств до вершительницы судеб, в то время как Архимаг Тьмы Клейдон вырывается из тысячелетнего заточения, обретая всё больше сил. Вместе с верной наставницей Элизой и загадочным элементалем Огонишу, она отправляется на поиски силы, равной той, что угрожает миру. Но чем ближе победа, тем выше цена. Выбор между собственным счастьем и судьбой всего мира, гнетущая опасность, нехватка времени, тревожность — всё это ждёт Спектру на пути.