Читать онлайн Дервла Мактирнан - Что случилось с Ниной

Dervla McTiernan

What Happened To Nina?

Copyright © 2023 by Dervla McTiernan Published by arrangement with William Morrow, an imprint of HarperCollins Publishers.

© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Кенни, Фрее и Ошин

Навсегда

Любовь матери к своему ребенку не может сравниться ни с чем в мире.

Она не знает закона, жалости, она ни перед чем не остановится, она без всяких угрызений совести сметет все, что стоит на ее пути.

Агата Кристи «Последний сеанс»

Меня зовут Нина Фрейзер. Скорее всего, вы про меня знаете. Вероятно, видели мои фотографии в Интернете и слышали мою историю. Если это так, то, полагаю, вы уже меня осудили. Разумеется, не публично, потому что сваливать вину на жертву – это дурной тон, но где-то глубоко у себя в голове вы втайне наверняка считаете, что я проявила глупость или слабость. Или и то и другое. Возможно, вы полагаете, что, если бы я просто постояла за себя, развернулась и ушла, все было бы нормально. Я не собираюсь с вами спорить или уверять, что вы неправы. Я лишь скажу, что все может казаться кристально ясным со стороны, но когда оказываешься внутри ситуации, то словно ныряешь в мутную воду. А еще иногда именно уход приводит к неприятностям.

Итак. Как я уже сказала, меня зовут Нина. Мне двадцать лет. У меня есть сестра, Грейс, и родители. И я скалолазка. Вам уже все это известно, если вы читали мою историю в Интернете. А вот кое-какие подробности, о которых люди не знают. У меня мозоли на пальцах, шрам на колене и еще один – на локте, оба от падения. Мне нравится скалолазание. Когда я забираюсь на гору, то не думаю ни о чем, кроме впившихся в камень пальцев, балансирующих на выступах ногах и предстоящем пути. Я никогда не думаю о том, что подо мной. Добравшись до вершины, я просто сижу, дышу и гляжу на долину. Анализирую маршрут и размышляю, как можно было пройти его лучше.

Если вы что-то знаете, то в курсе, что у меня есть парень по имени Саймон Джордан. Мы с Саймоном познакомились в школе, когда нам было по пять лет. В средних классах мы стали друзьями. В шестнадцать влюбились. Для меня очень важно подчеркнуть, что между нами все было просто замечательно. Не скажу, что Саймон идеален, потому что никто в этом мире не идеален, но если представить себе лучшего бойфренда для нескладной девчонки, которая еще не знает, кто она, то это он. Он смеялся над моими шутками. Всегда внимательно слушал, что я говорила, даже если мы были в кругу его друзей. Он никогда не дразнил меня, не намекал на то, что другие девчонки лучше. Рядом с ним я чувствовала себя красивой, а это важно – даже чересчур – когда тебе шестнадцать. Мы впервые переспали в его восемнадцатый день рождения. Это было неловко и немного больно, а еще весело и прекрасно, и я не сомневалась ни на секунду, что никого не полюблю так, как его. Когда все пошло наперекосяк, я много думала о том, какими мы были раньше. Рассматривала старые фотографии и общалась с общими друзьями, которые знали нас с самого начала. Я должна была убедиться, что не выдумала все это. Что я цеплялась за что-то реальное.

Окончив старшую школу, Саймон уехал учиться в Северо-западный университет, а я осталась дома в Уэйтсфилде и пошла в Вермонтский. Мы с Саймоном считали, что расстояние не станет для нас проблемой. У нас были крепкие отношения. И в первый год все шло хорошо. Мы часто встречались у родителей и каждый день созванивались по «ФейсТайму», иногда даже по два или три раза, и еще переписывались. Моя подруга Элли говорила, что долго это не продлится. Она заявляла, что Саймон слишком симпатичный, к тому же его родители – богачи. Вокруг него будут крутиться сотни девчонок, которые захотят его заполучить, – гораздо более утонченные, опытные и интересные, чем старая соседка. Да, Элли умеет быть сукой. Мне не хотелось, чтобы Саймон меня бросал, но я из тех людей, которые всегда ожидают худшего, так что я приложила очень много ментальных усилий, чтобы подготовиться к неизбежному. Прилежно училась, пыталась заводить новых друзей, ходила в горы почти каждые выходные и продолжала ждать, когда этот дамоклов меч упадет мне на голову.

Но вместо того чтобы бросать меня, Саймон как будто стал даже более напорист. Вместо общения дважды в день, он стал звонить четыре или пять раз. Иногда он просил, чтобы я «поносила его в кармане». То есть включила «ФейсТайм», поставила телефон на беззвучный и взяла его с собой на лекцию или просто положила на стол, пока занимаюсь. Саймон приезжал домой через выходные, а однажды захотел оплатить мне перелет в Иллинойс, чтобы я его навестила, но у меня не получилось. По выходным я должна была работать у мамы в гостинице. К тому же взять у него деньги и потратить их словно свои казалось мне странным. Но он не понимал. Саймон очень злился и расстраивался.

Оглядываясь назад, я понимаю, что именно тогда наши отношения начали меняться. После моего отказа приехать в Иллинойс Саймон занял вполне очевидную позицию морального превосходства. Как будто он был идеальным парнем, а я – плохой, ненадежной девушкой. Он шутил по этому поводу, но за юмором я видела, что его чувства серьезно задеты, и как могла пыталась успокоить Саймона. Но как я ни старалась, этого было недостаточно. Он стал со мной грубее: и в постели, и вне ее. Он так сильно хватал меня за плечи и бедра, что у меня оставались синяки – фиолетовые следы от пальцев на коже. Несколько раз кусал меня. Было больно, но я не просила его прекратить. Это может прозвучать нелепо, но я боялась смутить его. Я решила, что он считает это сексуальным (хотя это оказалось совсем не так), и поскольку между нами и так росло напряжение, мне стало страшно, что если скажу ему про укусы, то опять раню его чувства. Я говорила себе, что Саймон просто проходит через стадию неуверенности в себе, что я знаю его настоящего и что между нами все будет как прежде, если мне только удастся показать ему, как сильна моя любовь. Глупо, но я была как та лягушка в кипятке: вода нагревалась постепенно, и я не понимала, что варюсь в ней, пока не стало слишком поздно.

Когда мы были на втором курсе, Саймон приехал домой на октябрьские каникулы. Он хотел поехать на Гавайи с другом, но мне пришлось остаться из-за работы, так что он тоже приехал домой, хотя очень злился из-за этого. Что бы я ни делала, он оставался недовольным, и в итоге я решила плюнуть на работу у мамы в гостинице и укатить с ним на целую неделю. Я позвонила маме, и она, разумеется, очень взбесилась и расстроилась. Но, казалось, Саймон снова стал самим собой, и я чувствовала невероятное облегчение. Я даже не сознавала, насколько сильно переживала за нас, пока не поняла, что наконец-то все позади.

Родители Саймона тогда только купили домик рядом со Стоу. Вместе с четырьмястами акрами земли, небольшим озером, нехожеными тропами и маршрутами для скалолазания. Он захотел отдохнуть только вдвоем, чтобы по-настоящему сосредоточиться на наших отношениях. И мы поехали. Мы ходили в горы и лазали по скалам, гуляли и разговаривали, а лучше не становилось. Мне постоянно казалось, что мы притворяемся. Делаем вид, что сближаемся, хотя на самом деле нет. Мне хотелось обсудить с ним побои и синяки, но каждый раз, когда я собиралась заговорить, у меня сводило горло. В пятницу Саймон снова захотел пойти в горы. Но у меня ныло все тело. Болели пальцы и почему-то горело плечо. Я чувствовала, что мне нужно денек передохнуть, но все равно согласилась.

– Давай заберемся на утес, который мы видели в среду, – сказал Саймон. Мы завтракали. Он потянулся ко мне и убрал волосы с лица, заправив их за ухо. Положил ладонь мне на заднюю сторону шеи и сжал ее. Его рука была теплой, сухой и нежной. Мне почему-то захотелось плакать.

– Конечно, – сказала я. – Он классно выглядел.

Мы поели, оделись и вышли. До утеса было недалеко. Саймон всю дорогу болтал, и я улыбалась, отвечала и брала его за руку, когда он ее протягивал, но все это время к глазам подступали слезы. Мне было паршиво от этих чувств, и я пыталась их отогнать. Я немного приободрилась, когда увидела утес. Он действительно отлично подходил для скалолазания: наверно, футов восемьдесят гранита, с замечательными выступами внизу для легкого старта. И погода была хорошая. Прохладно, но солнечно, и без сильного ветра. Я скинула рюкзак и начала доставать снаряжение.

– Отличная идея, – сказала я. – Рада, что мы сюда дошли.

– Лучше, чем драить очередную ванну? – спросил он и шутливо пихнул меня в плечо, чуть не сбив с ног.

– Мягко сказано.

Он оторвал меня от земли, схватил за задницу и прижал к себе. А потом поцеловал, и я ответила. Самое безумное, что мне было приятно. Саймон опустил меня, мы продолжили подготовку и полезли в гору. Я не думала о нас, когда забиралась наверх. Просто отключилась и сосредоточилась только на следующем хвате и подъеме, снова почувствовала себя собой. Почувствовала себя сильнее.

Мы забрались на вершину, сели на край и стали любоваться видом.

– Все нормально? – спросил Саймон.

– Да. Конечно. Немножко устала. И есть хочется. – Я порылась в рюкзаке и достала сэндвичи, которые сделала с утра. Они были с курицей – его любимые. Он развернул сэндвич, пару раз укусил, поморщился и отдал его обратно.

– Кажется, курица подпортилась, детка. Шоколадка есть?

Я взяла и шоколадку. Молча протянула ему плитку. С куриной начинкой все было нормально. Я сама приготовила курицу накануне и смешала со свежими ингредиентами. Все это начинало бесить. Я сжалась в один комок нервов, и меня так и подмывало послать его на хрен. Я продолжала жевать сэндвич.

– Его нельзя есть, – сказал он. – Надо это выбросить.

– Все нормально.

Он уставился на меня.

– Ладно, но когда будешь вечером блевать, не зови подержать тебе волосы.

Я пожала плечами. Он нахохлился и отвернулся от меня. Это был намек на то, что нужно убрать сэндвичи, извиниться, поцеловать его и поблагодарить за заботу. Но нет. Желание послать его на хрен никуда не делось. Если честно, оно только выросло.

– На самом деле, очень вкусно. М-м-м.

Я думала, что он сорвется. Возможно, даже хотела этого. Но он просто поднялся на ноги.

– Мне нужно поссать. – Он отошел и отлил под деревом. Я доела свой сэндвич и сложила все обратно в рюкзак. Саймон начал готовиться к спуску.

– А давай одновременно? – сказал он. В его глазах загорелся огонек. Вызов. Одновременный спуск – это когда два человека используют одну веревку, рассчитывая друг на друга как на противовес; сама веревка пропускается через один заблокированный узел. Это может быть опасно, если один из скалолазов отвлечется или потеряет контроль, но так иногда делают, если надо спуститься быстро. Мы никуда не торопились. У нас был весь день для того, чтобы вернуться, и я могла так и сказать, но увидела вызов в его глазах и не захотела отступать.

– Ладно.

Я надела обвязку, закрепила стопорный узел, который гарантировал, что моя веревка не выскользнет из страховочной системы: это худший сценарий при подобном спуске. Если веревка вылетит из моего устройства, она также проскользнет через заблокированный узел, и тогда Саймон упадет. Я посмотрела, как он готовит снаряжение.

– Ты завязал стопорный узел? – спросила я.