Читать онлайн Милана Эллингтон - Чувства или разум

Понятие «смерть» сопровождало меня всю жизнь, подобно тени, неотступно следующей за мной повсюду. Ее ледяное дыхание я впервые ощутила слишком рано — в тот возраст, когда дети еще мечтают о сказочных приключениях и не подозревают о жестокой реальности потери близкого человека. Моя мама ушла навсегда, оставив после себя глубокую рану в моей душе и ужасающую пустоту в нашем доме.

Отец, постоянно поглощенный заботами о работе, неожиданно остался единственным взрослым в нашей семье. Теперь ему предстояло исполнять роль обоих родителей, совмещая ответственность отца и матери. Сначала это оказалось чрезвычайно трудным испытанием: отец разрывался между обязанностью обеспечивать семью материально и желанием уделить достаточно внимания своему ребенку. Однако благодаря невероятному терпению и любви, которыми он наполнял наши дни, мы смогли преодолеть трудности и стать ближе друг другу.

Однако вскоре после ухода мамы наша семья столкнулась с другим тяжелым испытанием. Наш дом превратился в центр пристального внимания журналистов, которые буквально охотились за любыми сведениями о случившемся. Их поведение напоминало стаю голодных волков, готовых наброситься на добычу. Изощряясь в поиске сенсации, журналисты выискивали подробности прошлого, придумывали ложные истории и распространяли слухи. Уже в раннем возрасте я поняла, насколько опасны могут быть слова, превращаясь в оружие против тех, кого касаются.

Несмотря на негативные последствия, однажды мы приняли важное решение, которое кардинально изменило нашу судьбу. Мы решили покинуть страну, положив конец постоянному прессингу со стороны общественности. Этот выбор вызвал резкую реакцию окружающих: одни называли нас дезертирами, другие обвиняли в слабости характера. Тем не менее находились и те, кто проявлял понимание и поддержку, став нашими надеждой и опорой в трудный период.

Тем временем мое внутреннее состояние оставалось неизменным: целых семь долгих лет я фактически не жила полноценной жизнью. Хотя физически я продолжала существовать — дышать, двигаться, общаться с людьми, — внутренне я ощущала себя пустой оболочкой. Несмотря на старания близких и желание друзей отвлечь меня, пустота внутри оставалась неприкрытой. Взгляд посторонних на меня говорил сам за себя: люди видели перед собой девушку-призрак, утратившую способность искренне улыбаться и мечтать.

Именно в этот сложный период в моей жизни появился Алессандро. Случайная встреча привела его в мою жизнь, словно посланника судьбы. Теплотой своего сердца и искренним отношением он сумел согреть мою душу, покрытую льдом печали. Благодаря Алессандро мир вновь приобрел яркие цвета, а мечты вернулись ко мне вместе с уверенностью в завтрашнем дне. Наши совместные проекты и путешествия подарили ощущение счастья, которого давно не испытывал мой внутренний мир.

Казалось бы, теперь впереди ждали лишь радость и гармония. Однако судьба решила иначе. Однажды вечером, когда я занималась обработкой фотографий, папин громкий голос нарушил тишину комнаты.

"Эй, доченька, смотри-ка, тут тебе письмо" , — взволнованно объявил папа, войдя в мою рабочую зону.

Моя комната являла собой настоящий творческий хаос: картины, снимки, пленки и оборудование беспорядочно располагались везде, где только возможно. Видя это, отец неодобрительно нахмурился, понимая, что порядок здесь отсутствует уже давно.

Последнее время я целиком погрузилась в свою профессию. Как профессиональный фотограф, я проводила много времени среди кадров, запечатлевающих моменты радости и эмоций. Часто снимая влюбленные пары, я остро осознавала собственную неспособность испытывать подобные чувства.

Тоска одолевала меня каждый раз, когда я видела счастье других, ведь сама я поклялась никогда больше не вступать в серьезные отношения.

Отложив рабочие инструменты, я обратила взгляд на папу, удивленно приподняв брови

"Странно... Письма нынче редкость , — заметила я вслух, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на возникший дискомфорт. - Ведь сейчас полно удобных каналов связи: телефон, электронные письма, социальные сети..."

"Знаешь, и я подумал точно так же , — признался отец, усаживаясь рядом со мной на кровать. — Эти письма пришли прошлой ночью. Свое я открыл сразу, а вот твоими решил поделиться позже. Кстати, у тебя аж два письма!"

Дрожащими руками он передал мне оба конверта. Сердце начало учащенно биться, когда я взяла первый конверт. Что-то внутри подсказывало мне, что эти послания принесут важные известия.

Первое письмо было отправлено Карлой Риццо, мамой Алессандро. Само по себе это обстоятельство показалось странным, поскольку Карла не отличалась склонностью писать письма. А второй конверт привлек мое внимание своим необычным видом — словно прощальная записка, написанная в спешке.

Размышляя над содержанием писем, я вдруг почувствовала, как напряжение усиливается. Ощущение тревоги заполонило каждую клеточку тела, заставляя задуматься о возможном плохом исходе ситуации.

Заметив перемену настроения дочери, отец подошел ближе и нежно обхватил меня рукой.

" Нужно обязательно ознакомиться с ними, — тихо произнёс он, стараясь поддержать меня эмоционально. — Если хочешь, я останусь рядом."

Словно маленький ребенок, нуждающийся в защите взрослого, я прижалась к отцу, чувствуя его тепло и заботу. Глубоко вздохнув, я аккуратно открыла письма и принялась читать первые строки.

Сначала сообщение казалось вполне обычным, однако каждое последующее предложение усилило тревогу, поселившуюся в моем сердце. Буквы становились холодными, словно прикосновение зимы, а воздух застыл, лишив меня возможности свободно дышать. Паника охватывала сознание, создавая впечатление, будто весь мир замедлился.

Стремясь обрести контроль над ситуацией, я встала и стала нервно ходить по комнате, лихорадочно читая содержимое письма. Отец продолжал поддерживать меня, но даже его уверенные слова не могли успокоить мой разум, охваченный страхом.

Внезапно тьма сомкнулась вокруг меня, лишив сознания. Последнее, что я услышала, был крик папы, звавшего меня по имени.

Этот эпизод ознаменовал новую точку отсчета в моей жизни, столь же значимую, как и потеря мамы много лет назад.

Алессия.

Боль… Я давно привыкла к этому чувству — оно стало моим незримым спутником, тенью, что следует за мной по пятам. Но сегодня всё иначе. Сегодня боль пронзает меня с такой силой, что я теряюсь, не знаю, как себя вести, как дышать, как существовать в этом мире.

Всю жизнь я играла роль — ту, что ожидали от меня окружающие. Улыбалась, когда хотелось кричать, соглашалась, когда внутри бушевал протест, молчала, когда душа рвалась наружу в отчаянном вопле. Лишь дома, за закрытыми дверями, в кругу самых близких, я могла снять эту маску, обнажить своё истинное «я». К счастью, не всем было дано увидеть меня настоящую.

Многие считали меня странной. Из‑за этого меня избегали, обходили стороной, словно я была заразна. Дети в школе высмеивали, не принимали в свои игры, оставляли одну — всегда одну. Я стала изгоем, призраком, скользящим по школьным коридорам. Даже дом после смерти мамы опустел, потерял своё тепло и уют. Не осталось места, где я могла бы почувствовать себя по‑настоящему дома.

Папа… Он старался. Работал без устали, пытался заполнить пустоту, оставшуюся после мамы. Первые месяцы он устраивал семейные вечера, водил меня в парки, пытался вернуть то, что ушло навсегда. Но без мамы всё было не то. Мир померк, краски выцвели, и даже его усилия казались жалкой попыткой склеить разбитую вазу.

Он водил меня к психологу. Я сидела напротив незнакомого взрослого, сжимала в руках платок и молчала. Как можно открыть душу человеку, которого видишь впервые? Как доверить ему то, что рвёт тебя на части? Психолог пытался, папа надеялся, но всё было тщетно. В конце концов папа сдался. Он просто ждал — ждал, когда я сама найду путь обратно к жизни.

И я нашла.

Это случилось одним дождливым летним вечером. Солнце давно скрылось за горизонтом, а я, как всегда, бодрствовала в ночной тиши. Папа ругал меня за ночные бдения, пытался контролировать, но я научилась хитрить. Тихо выскользнув из окна, я направилась в парк — моё тайное убежище.

Там, под покровом ночи, разворачивалась невероятная картина. Дождь рисовал узоры на лужах, ветер шептал что‑то в листве, а фонари создавали причудливую игру света и тени. Я всегда замечала красоту в мелочах — то, что большинство людей пропускало мимо.

Именно тогда я выпросила у папы фотоаппарат. Он обрадовался моему новому увлечению и тут же купил мне камеру. С этого момента я начала запечатлевать мир таким, каким видела его — через призму своей души. Мой альбом пополнялся снимками, каждый из которых хранил частичку меня.

В тот парк я пришла впервые с классом на пикник. С тех пор каждую ночь я возвращалась туда, наблюдая за жизнью, которая пробуждалась под покровом темноты.

И в одну из таких ночей я встретила его — забавного мальчишку, который, как и я, сбежал из дома. Он появился словно из ниоткуда — высокий, с тёмными вьющимися волосами и карими глазами, в которых плясали озорные искорки. Когда он не улыбался, то выглядел самым милым мальчиком на свете, а когда улыбался — на щеках появлялись очаровательные ямочки.

С первого взгляда он показался мне дружелюбным. Впервые кто‑то смотрел на меня без злобы и агрессии. Мы провели в парке несколько часов, беззаботно болтая обо всём на свете. Я сфотографировала его и пообещала отдать снимок при следующей встрече. Он пообещал найти способ прийти снова.

Так началось наше приключение. Мы встречались каждый день, смеялись, делились мечтами, исследовали город. Алессандро был тем человеком, который видел меня настоящую. Он не пытался изменить меня — он принимал такой, какая я есть.

— Алессия? Это как мужское имя Алессио. У тебя случайно брата‑близнеца нет? — со смехом спросил он при нашей первой встрече.

— Это совершенно не смешно. Тебя как зовут, умник? — обиженно ответила я, хмуро глядя на него.

— У меня прекрасное благородное имя — Алессандро.

— С таким именем ты критикуешь моё имя, — недовольно отметила я, изогнув бровь.

— Моё имя прекрасное, и не менее превосходен я сам, — сказал он, выпятив грудь и вздёрнув подбородок.

— Мне бы твою самоуверенность, — пробурчала я.

— Не переживай, подруга. С таким, как я, ты кардинально изменишься. И сама себя не узнаешь, — подмигнув, сказал он, приобнимая меня за плечи.

Алессандро стал моим проводником в мир света. Благодаря ему я снова научилась смеяться, мечтать, жить. Он был не просто другом — он был моей опорой, моим спасательным кругом. Мы вместе попадали в приключения, заставляли папу волноваться, знакомили семьи. Родители Алессандро приняли меня как родную, а мой папа нашёл в них близких людей.

И вот теперь его нет. Боль вернулась, словно волна, накрывающая с головой. Я снова в том дне, когда потеряла маму. Всё повторяется.

После того письма я была сама не своя. Папа смотрел на меня с ужасом — он видел ту же пустоту в моих глазах, что и после смерти мамы. Я проплакала весь день в своей комнате, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Даже разговоры с Карлой Риццо не помогали — мы обе держались из последних сил, боясь разрыдаться в трубку.

— Я жду вас у себя, — сказала она на прощание.