Читать онлайн Юйсун У - Чувствующий принцип

Чувствующий принцип

Книга и сборник эссе

У Юйсун

2026

Рождение «Чувствующего принципа» само по себе есть живое свидетельство самопорождения «Чувствующей системы» — оно не только несёт в себе нити истоков мысли, но и запечатлевает духовный путь моих десятилетий как «чувствующего человека». Начало этой траектории всегда озарено образом отца.

В семидесятые годы прошлого века я был ещё подростком, и отец часто беседовал со мной о сокровенных смыслах науки. Эти разговоры преодолевали междисциплинарные границы: от динамической логики «кибернетики» до строгих выводов «математической логики», а затем до внутренних механизмов жизнедеятельности и движущих сил поведения. Каждая беседа, словно семя, тихо западала мне в душу, пробуждая первобытное любопытство: «как жизнь ощущает и почему действует?»

Помню, однажды вечером, когда я учился в восьмом классе, я пошёл с отцом в общественный туалет (тогда я привык ходить за ним — за его спиной был весь мой мир) — в доме не было ни уборной, ни водопровода — мы проходили лестничный пролёт, как он вдруг остановился и спросил: «Ты когда-нибудь думал о таком: идёшь ночью по лестнице, думаешь, что уже достиг ровного места, а под ногой внезапно пустота; или готовишься шагнуть на следующую ступень, а нога опускается на твёрдую землю — что ты чувствуешь в это мгновение?» Он не ответил прямо, а лишь сказал: «Это необъяснимое „неудобство” и есть то, как тело разговаривает с самим собой». Этот внезапный перепад на ступеньке, словно первобытная насечка, ещё до того, как я усвоил какую-либо теорию, запечатлел правду «несоответствия ожидания-ощущения» в моём сознании. Этот отцовский вопрос в ночи открыл для меня первую дверь в чертог «чувствующего».

Хотя впоследствии я занимался исследованием и разработкой авиационных электронных систем, мой взгляд всегда оставался прикован к глубинной логике поведения живого. Исток этой настойчивости — искра мысли, посеянная отцом посредством деталей повседневности и переводческого труда. Он был первым переводчиком в нашей стране «Спортивной биомеханики» и первым переводчиком учебника «Биомеханика» по заказу Пекинского института физической культуры после начала реформ и открытости. Более того, он сам познакомил меня с учением Джеральда Эдельмана. Для меня он перевёл «Нейронный дарвинизм», «Вспомненное настоящее» и составил «Синтетическое нейронное моделирование» — три неопубликованных перевода; хотя они и не являются официально признанной эдельмановской «трилогией», в моём мире мысли это незаменимая «частная трилогия» — отец пером и тушью проложил лестницу, ведущую меня в глубинный путь к чертогу «чувствующего».

После выхода родителей на пенсию они переехали из Ханчжоу в Пекин, и взаимопроникновение наших мыслей стало ещё глубже. Я стал помощником отца в переводческих делах: помогал сверять литературу, связываться с авторами, был свидетелем того, как он одного за другим переводил на китайский язык физиологию движений Н. А. Бернштейна и вероятностное прогнозирование И. М. Фейгенберга. Те неопубликованные переводы, хотя и не получили распространения в мире, стали самой драгоценной духовной пищей, связывавшей отца и сына, незаметно влив строгость русской физиологической школы в самые основы моей мысли.

В 2020 году отец ушёл из жизни. Я подхватил его незавершённый огонь мысли и продолжил переводить оставшиеся труды школы Бернштейна и Фейгенберга, а также системно переводил «теорию функциональных систем» П. К. Анохина, «Путём устной мысли» Эдельмана и классические рассуждения П. В. Симонова и Юрия Вяземского (отца и сына) о «потребностях и эмоциях». Когда переводческие дела на время затихли, я вступил в этап «Возвращения» и интеграции мысли — поднялся к истокам: от Ивана Сеченова до «Очерков физиологии» Франсуа Мажанди и, наконец, достиг «Чувствующего принципа», предложенного Робертом Уиттом в 1751 году. Для этого я собственноручно перевёл его «О витальных и других непроизвольных движениях животных».

Именно в таком «Вспомненном настоящем» я завершил этот «Чувствующий принцип». Он не только монолог души «чувствующего человека», но и непрерывно текущая река мысли — берущая начало в одном отцовском вопросе в ночи и в длинной лестнице, проложенной его переводческим пером, проходящая через мой рост в переводе и размышлении и наконец впадающая в вечное вопрошание об ощущении жизни.

Сегодня я облёк это «Вспомненное настоящее» в текст. Так называемое «Вспомненное настоящее» в рамках «чувствующего» есть именно то, как «Чувствующая система» вливает все прошлые «следы „ощущение-поведение”» в нынешний поток ощущений и творческую динамику и тем самым активно конструирует единое и живое «настоящее». Оно является и правдивым отражением моей личной мысли — в нём глубоко запечатлена заложенная отцом тональность мысли, непрерывно звучащая на фоне; и тем основным способом существования всякой «чувствующей» жизни, который пытается описать эта книга — от смутного «фона» к ясному «переднему плану», от обволакивающего «ощущения» к определённой «теории». И вот — дар:

Эту книгу я посвящаю моему дорогому отцу. Это он переводческим пером проложил лестницу и ввёл меня в чертог мысли; жизнью как зеркалом показал сущность «чувствующего»; сопровождением как светильником озарил мужество поиска. Для меня он — и отец, основа жизни; и учитель, ведущий к мудрости; и друг, соратник на пути к истине. Эта связь «и отец, и учитель, и друг», этот огонь мысли, переданный самой жизнью, сам по себе есть яркий луч в чертоге «чувствующего».

В заключение поясню: «Чжунгуань» (кит. 忠贯, «верность пронизывает насквозь») — имя моего отца; «Юйсун» (кит. 逾松, «превосходить сосну») — мой псевдоним. Оба имени восходят к одному отцовскому девизу: «Верность пронизывает Великое Небо, а нравственная стойкость превосходит сосну и бамбук». Имя отца взято из начала первой половины, мой псевдоним — из слов «превосходить сосну» во второй половине. Поэтому в «Юйсун» слышится и отцовский завет, и образ сосны, которую превосходит нравственная стойкость. Я также хотел бы посредством этого образа пожелать, чтобы мысль «Чувствующего принципа» оставалась вечнозелёной, как сосна и кипарис, и с течением времени обновлялась; и, подобно крепкому сегменту бамбука, была стойкой и несгибаемой.

У Юйсун

Осень 2025 года, Пекин

Email: jyw2004@126.com

В долгом пути исследования тайн разума мы подобны мастерам, рисующим тени: тщательно измеряем их форму, записываем их изменения, но слишком много внимания уделяем самим теням. Великая тень, именуемая «сознанием», своей расплывчатостью и философским грузом долго препятствовала реальному продвижению науки. Теперь пора обернуться и взглянуть в лицо той сущности, которая отбрасывает тень, — самой жизни, живой Чувствующей системе.

Эта книга призвана провозгласить и построить совершенно новую метатеоретическую рамку: Чувствующий принцип. Столкнувшись с тупиком, в который зашла современная наука о разуме в онтологическом лабиринте вопроса «что такое сознание», мы предлагаем коренное изменение исследовательской стратегии: не увязать в водовороте философских спекуляций, а вернуться к непосредственным фактам живого ощущения. Этот поворот не отрицает прежних исследований и не призывает к простому накоплению всё новых экспериментальных данных, но предлагает наукам о жизни, оказавшимся в ловушке между изобилием данных и разорванностью теории, метатеоретическую рамку, способную интегрировать существующее знание и вернуться к подлинному ощущению жизни.

Эта исходная точка укоренена в глубоком истоке мысли. Она восходит к «Чувствующему принципу», предложенному в XVIII веке Робертом Уиттом, и обретает конкретное физиологическое содержание благодаря Ивану Сеченову, развиваясь в «системные чувства» — то внутреннее целостное ощущение «благополучия или неблагополучия во всём теле» (комфорта или дискомфорта). Системные чувства раскрывают, что деятельность разума глубоко укоренена в физиологических процессах поддержания жизни: сигналы голода, жажды и т. п. являются коренным основанием, побуждающим к поведению и поддерживающим жизнь. Наш ключевой шаг вперёд на этой основе состоит в том, что системные чувства должны включать «повторное ощущение», возникающее после интегративной интерпретации нервной системой внутренних и внешних сигналов, образуя тем самым фундаментальный «цикл „ощущение-поведение”». Ощущение побуждает деятельность (включая внешнее соматическое поведение и внутреннюю нервную деятельность), а результаты деятельности (будь то изменение внешней среды или формирование новых внутренних нервных связей) посредством механизма «Возвращения» порождают новые ощущения, и цикл не прекращается. Именно это на уровне теоретического построения воплощает «Вспомненное настоящее», раскрытое Джеральдом Эдельманом, — вплетение следов истории мысли в творчество настоящего, порождающее новую и единую объяснительную картину.

Ключевое прозрение Чувствующего принципа состоит в том, что жизнь есть никогда не прекращающаяся система «цикла „ощущение-поведение”». Эта система поддерживается тремя базовыми напряжениями: оборонительным (целостность границы), наступательным (баланс энергии) и симпатией (продолжение ритма), причём их приоритет таков: оборонительное > наступательное > симпатия, что отражает различия в неотложности угроз существованию и выражается в асимметрии ценностной оценки: отрицательное > положительное. Жизнь несёт врождённое ощущение системы ценностей (диффузную ценностную базовую линию), данное эволюцией. Путём накопления опыта формируется приобретённое ощущение системы ценностей, которое во «Вспомненном настоящем» постепенно проясняется до конкретного предвосхищающего ощущения. Когда немедленное ощущение вступает в конфликт с предвосхищающим ощущением, возникает несоответствие ожидания-ощущения, которое запускает цикл и становится предельным двигателем обучения, адаптации и роста. Динамическая сущность всей системы — «поток» и «изменение»: все напряжения и ценности подобны постоянно сосуществующим подводным течениям, интенсивность которых преобразуется в непрерывных колебаниях и переплетениях.

На краеугольном камне трёх базовых напряжений Чувствующая система посредством итераций и усложнения цикла постепенно порождает три взаимопроникающих эволюционных уровня, образуя структуру «трёх уровней и девяти категорий»: витальный слой (безопасность/территория, питание/ресурсы, сексуальность/размножение), социальный слой (групповая принадлежность, иерархический статус, альтруистическая привязанность) и познавательный слой (исследование, игра, религиозное познание), — все они пронизаны трёхмерной динамикой: оборонительной, наступательной и симпатией. Они не являются статичными разрозненными единицами, а представляют собой спиралевидно восходящий процесс порождения, различаясь лишь текущим соотношением концентраций трёхмерной динамики в потоке жизни.

Чтобы системно развернуть эту рамку, три основные главы книги соответственно излагают: от врождённого рефлекторного замкнутого контура к основанию системных чувств; от ощущения к тонкой дифференциации и выбору поведения; а также порождение социального и познавательного слоёв из жизненного взаимодействия. Три приложения поддерживают её реконцептуализацией, эмпирическими прозрениями и генеалогией мысли, совместно возводя теоретическое здание Чувствующего принципа.