Читать онлайн Ксения Волкова - Чужая. Часть 2

Говорят, что цель оправдывает средства. Красивая фраза, блестящая, как золотой «Ролекс» на руке покойника. Обычно её обожают циники со стажем или такие, как я. Те, кому при рождении забыли вставить блок совести.

В моем мире это простая арифметика. Если хочешь результат — используй ресурс. Любой. Деньги, связи, удачное стечение обстоятельств. Ну и людей, конечно. Люди — самый возобновляемый и при этом самый капризный вид топлива. Весь вопрос лишь в соразмерности. Глупо резать продавца мороженого в знойный полдень только потому, что у тебя не хватает пары баксов на пломбир. Ты, конечно, охладишься (если успеешь), но следующие лет двадцать проведешь там, где вместо мороженого дают баланду, а вместо солнца небо в клеточку. ROI (окупаемость инвестиций, если кто не в курсе) в этой схеме ниже плинтуса.

Но если твоя цель - вершина? Власть, от которой кружится голова, и столько денег, чтобы ими можно было топить камин в пентхаусе на Манхэттене? Тут ставки другие. Манипуляции, предательство, ложь… даже убийство. Желательно, конечно, чужими руками, так гигиеничнее. Я никогда не была брезгливой. Я умела пользоваться инструментами. Но сейчас, пока эта безумно дорогая яхта разрезала волны Атлантики, держа курс на Нью-Йорк, до меня дошло. Дошло по-настоящему, до колик в пустом желудке.

Я сама - инструмент. Палуба под ногами мелко вибрировала. Пахло йодом и чем-то неуловимо стерильным… Так пахнет роскошь, в которой нет места случайным крошкам или запаху человеческого тела. Я смотрела на темную воду и понимала - отвертке не положено знать чертеж дома. Молоток не спрашивают, нравится ли ему забивать гвозди в крышку гроба. Инструмент просто работает. Пока не сломается или пока его не заменят на новый, более блестящий и функциональный.

Любая «нормальная» девушка в моей ситуации уже захлебнулась бы соплями. Покорилась бы судьбе, свернулась калачиком на шелковых простынях каюты и ждала, что решит Хозяин.

Но я не «нормальная». У меня в голове нет этой настройки. Я хищник. Психопат... вернее психопатка. И пусть в этой мутной воде нашлась акула покрупнее, это не значит, что я превратилась в планктон.

Я чувствовала, как где-то глубоко внутри, в районе солнечного сплетения, подобно огню, разгорается глухая ярость. Алекс думает, что купил себе идеальное зеркало? Что ж. Зеркалом тоже можно перерезать горло, если его вовремя разбить.

Зубы у меня на месте. И я их обязательно покажу. Но сначала мне нужно понять, как работает этот гребаный механизм, в который меня вставили вместо шестеренки.

Три дня. Семьдесят два часа тишины, прерываемой только шелестом волн и мерным, едва уловимым рокотом дизелей. Мы не плывем - мы «идем», как поправляют меня некоторые знатоки морского этикета. Моряки вообще народ суеверный, для них «плавает» только то, что обычно всплывает в канализации.

Морской болезнью я, слава богу, в которого не верю примерно лет с шести, не страдаю. Но тоска на этой яхте царит такая, что хоть за борт прыгай. Зеленая, как прибрежная тина.

Весь мой мир сузился до размеров этой палубы и фигуры «Васи». Наш капитан, рулевой и мой персональный конвоир в одном флаконе. Вася очень старательно играет роль этакого недалекого дуболома. Такая классическая модель «шкаф с антресолями» - мышцы, короткий ежик волос и интеллект на уровне Патрика из «Спанч Боба». Но я-то вижу суть. Меня не проведешь.

За этой маской прячется хищник. Умный, хитрый, с тем самым специфическим прищуром человека, который привык сканировать пространство на предмет угроз раньше, чем успеет поздороваться. Огромный опыт оперативной работы так просто не спрячешь, он в том, как он стоит, как распределяет вес тела, как всегда, держит меня в поле зрения, даже когда смотрит на радар.

К счастью, приставать он не пробовал. То ли я не в его вкусе, то ли инстинкт самосохранения подсказывает ему, что за порчу «ценного имущества» Алекс сделает с ним что-то очень неприятное и технически сложное. Тратить нервы на то, чтобы его отшивать, не приходится, и на том спасибо.

Но вот шуточки… Шуточки у него такие, что воздух вокруг начинает пахнуть дешевой казармой и несвежими портянками.

— Слышь, Ксюх, ты на леера-то так грудью не налегай, — заржал он сегодня утром, когда я в купальнике вышла на палубу подышать морским воздухом. — Железо не выдержит, погнется от такого напора. А у нас за порчу экстерьера вычет из страховки.

Я промолчала, разглядывая горизонт. Соль засыхала на губах белой коркой, неприятно стягивая кожу.

— Чего молчишь? — не унимался он, лениво крутя штурвал. — Ты не грусти, похрусти. Тебя Алекс приоденет, в золото закатает — будешь как новенькая статуя Свободы. Разве что без факела, но зато с огоньком. Ты же у нас девушка зажигательная, мать твою… в буквальном смысле, да?

Я почувствовала, как внутри всё покрывается инеем. Это уже не юмор. Это – вброс, причем конкретный и с расчетом. Он знает. Знает про пожар, про мать, про всё. Проверяет реакцию.

— Ты, Вася, или как тебя там на самом деле, лучше за курсом следи, — ответила я максимально ровным голосом. — А то врежемся в какой-нибудь айсберг, и придется тебе меня на дверном полотне спасать. А я, в отличие от Роуз, местом не поделюсь.

— Острячка, — хмыкнул он, и в его глазах на секунду блеснуло что-то совсем не тупое. — Люблю острые инструменты. Главное — за рукоятку правильно держать.

Я развернулась и ушла на нос яхты. Ветер бил в лицо, а в голове крутилась одна и та же мысль, навязчивая, как зубная боль.

Что ты приготовил мне на том берегу, Алекс? Новую золотую клетку с видом на Центральный парк или роскошный гроб из полированного палисандра? Впрочем, в гробу хотя бы тихо. А в клетке мне придется снова учиться петь.

Вечер накрыл Атлантику тяжелым синим одеялом, но внутри яхты царил стерильный электрический уют. Я сидела в «гостиной», хотя Вася и называл это салоном, но для меня это была просто очень дорогая комната в очередной очень дорогой клетке.

По телевизору крутили новости. Картинка была сочной, красивой, дорогой - похороны «безвременно ушедшей» конгрессвумен Джулии Эшли. Закрытый гроб - бензовоз не оставляет шансов на открытую экспозицию. В центре кадра Алекс собственной персоной. Черный костюм, идеально сидящий на плечах, скорбная складка у губ, глаза спрятаны за темными стеклами очков. Он читал речь. Голос звучал ровно, с той самой правильной дрожью в нужных местах. Если бы за лицемерие давали «Оскара», Алекс заполнил бы статуэтками всю свою яхту и кабинет в придачу.

Вася сидел в кресле напротив, лениво листая что-то в планшете. Его лицо, освещенное снизу мертвенным светом экрана, казалось маской, вырубленной из куска мореного дуба.

— Красиво поет, — подала я голос, кивнув на экран. — Как думаешь, Вась, он сам текст писал или нанял кого-то из спичрайтеров Белого дома?

Вася оторвался от планшета и посмотрел на экран, где Алекс как раз прикрыл глаза рукой, изображая высшую степень страдания.

— Наш босс всё делает сам, Ксюха, — хмыкнул он. — Он у нас многостаночник. И жнец, и швец, и на дуде игрец. А в данном случае — еще и главный плакальщик.

Я решила, что момент подходящий. Пора было прощупать этого «Патрика» на предмет того, что у него внутри.

— А ты давно с ним? — я постаралась изобразить простое девичье любопытство. — Ты не похож на обычного охранника. Слишком хорошо соображаешь для того, кто просто открывает двери.

Вася медленно отложил планшет и посмотрел на меня. В его глазах не было ни капли той тупости, которую он так старательно демонстрировал днем.

— А я и не охранник, Ксю. Я - доверенное лицо. Это как гарнир к основному блюду. Вроде и не мясо, но без него тарелка пустая. А насчет «давно»… С хорошим человеком время летит быстро. Как пуля. А главное – в цель.

— И какой он? Вне камер? — я придвинулась чуть ближе, залезая с ногами на диван. — Ну, кроме того, что он психопат с манией величия?

Вася заржал в голос.

— Острая ты на язык, Ксюха. Прямо как бритва «Жилетт» — первое лезвие бреет чисто, второе еще чище, а третье вырезает аппендицит. Алекс — он… особенный. Знаешь, в чем его главный талант? Даже талантище?

Я замерла, боясь спугнуть откровение.

— Он умеет находить правильных людей, — Вася поднялся с кресла, потягиваясь так, что суставы хрустнули. — Правильных и нужных. А главное, он умеет их правильно использовать. До последней капли, до самого донышка. Как тюбик с пастой - пока весь не выдавит, не выбросит. И все довольны, заметь. Всем кажется, что они сами этого хотели.

Он зевнул, глядя на часы, и направился к выходу.

— Ладно, философский кружок закрывается. Яхта на автопилоте, на радаре чисто, а мне еще поспать надо. Завтра уже будем огни большого города рассматривать.

Он уже взялся за ручку двери, но вдруг обернулся. На его лице снова появилась та самая плотоядная, сальная ухмылка, которую я ненавидела.

— Ты, Ксюха, тоже не кисни. Фигурка у тебя — закачаешься, Алекс таких любит. Жаль только, что внутри ты как ледяная статуя. Говорят, от секса ты удовольствия получаешь меньше, чем от чтения биржевых котировок. Фригидность - это, конечно, диагноз печальный, но для дела иногда полезный. Меньше гормонов — чище разум. Спокойной ночи, Снежная королева.

Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

Я осталась сидеть, глядя на экран, где Алекс продолжал свою скорбную игру. Внутри у меня всё не просто похолодело, меня как будто насквозь пронзило током. Откуда? Откуда этот шкаф мог знать о моей, скажем так, «физиологической особенности»? Этого не было в медицинских картах. Я никогда, ни одному врачу, ни одному парню, ни даже Семёну об этом не говорила. Я мастерски имитировала всё, что нужно, когда это было необходимо для дела. Это моя самая глубокая, самая интимная тайна - моя полная эмоциональная и физическая холодность, отсутствие ощущений от секса. Мой дефект, ставший моей броней.

И теперь этот «Вася» выплеснул мне это в лицо как ведро помоев.

Значит, Алекс знает обо мне не только то, что я делала. Он знает, что я чувствую. Вернее, чего я не чувствую. Я посмотрела на экран. Алекс на трибуне поднял голову, и мне на секунду показалось, что сквозь темные стекла очков он смотрит прямо на меня.

Меня не просто использовали. Меня препарировали еще до того, как я попала на эту яхту.

Ночь в открытом океане — это не романтика из девичьих книжек. Это чернильная пустота, в которой нет ни одного ориентира, кроме звезд и показаний радара, который сейчас послушно сканировал пространство для автопилота.

Мне не спалось. Сон — это роскошь для тех, у кого совесть чиста или мозги отсутствуют. У меня не было ни того, ни другого в привычном понимании. Я ворочалась на шелковых простынях, которые казались слишком скользкими, почти маслянистыми. В голове, как заезженная пластинка, прокручивался один и тот же вопрос: как мне теперь с ним играть?

Алекс не просто сломал мою игру. Он её аннигилировал, превратил в пыль и развеял над Атлантикой. За всю мою короткую, но насыщенную биографию мне не попадались профи такого калибра. Максименко в Москве казался опасным псом, Семён, оказавшийся даже не Семеном, а Олегом — хитрым кукловодом, но Алекс… Алекс был богом из машины. Он читал меня не как книгу, он читал меня как программный код, в котором сам же и расставлял комментарии.