Читать онлайн Натали Морроу - Чужое признание

Чужое признание

Натали Морроу

2026

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Имена, персонажи, места, организации и события являются плодом воображения автора либо используются в вымышленном контексте. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями является случайным.

Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена или распространена без письменного разрешения правообладателя, за исключением кратких цитат, используемых в обзорах и рецензиях.

Глава 1. Угадайте автора

— Сегодня в нашей студии женщина, которая восемь раз доказывала, что семейные тайны лучше всего хранятся рядом с трупом. Её книги переведены на тридцать два языка, три романа экранизированы, а новый психологический триллер уже вторую неделю возглавляет список бестселлеров. Прошу поприветствовать Мару Восс!

Зал взорвался аплодисментами. Я выждала ровно столько, сколько требовалось, чтобы моё появление не выглядело торопливым, но ещё не успело стать высокомерным. Телевидение вообще строилось на точных паузах. Задержишься за кулисами на две секунды дольше, и половина страны решит, что ты боишься выходить. Появишься слишком быстро, и та же половина решит, что ты отчаянно нуждаешься во внимании. Люди любили знаменитостей главным образом за возможность диагностировать им расстройства по походке.

Я вышла в студию под музыку, которую слышала уже дважды: на репетиции и в рекламном ролике шоу. В третий раз она звучала ещё бодрее, словно композитор лично надеялся, что я запляшу. Ханна Коул поднялась мне навстречу. Без каблуков она была сантиметров на десять ниже, но телевидение давно научилось исправлять подобные несправедливости. Ханна обняла меня ровно настолько тепло, чтобы зрители поверили в нашу многолетнюю дружбу, хотя до сегодняшнего вечера мы обменялись шестью электронными письмами и одним рукопожатием.

— Наконец-то, — сказала она, когда мы сели в кремовые кресла, поставленные под таким углом, будто собирались обсуждать мою личную жизнь, а не новый роман. — Мы пытались заманить вас сюда почти два года.

— Я ждала, когда диваны станут удобнее.

Зал рассмеялся. Ханна провела ладонью по обивке.

— И как?

— Я всё ещё здесь только из уважения к вашей аудитории.

— Начинаем с лести?

— Я писательница. Мы называем это подготовкой читателя к разочарованию.

На экране за нами появилась обложка моего нового романа. Моё имя занимало верхнюю треть, название чуть меньше, силуэт женщины в освещённом окне — всё, что маркетинговый отдел считал необходимым для продажи очередной истории о плохо закончившемся браке. Ханна повернулась к камере.

— Ваша новая книга вышла всего две недели назад и уже стала номером один. Вы ещё радуетесь таким вещам или после восьмого бестселлера это превращается в обычный вторник?

— Я радуюсь каждый раз. Просто научилась делать это без свидетелей.

— Почему?

— Люди странно реагируют на чужой успех. Им нравится думать, что известные женщины просыпаются с чувством глубокой пустоты, смотрят на свои награды и плачут.

— А вы не плачете?

— Иногда. Когда вижу финальный вариант обложки.

Ханна рассмеялась вместе с залом. Она умела смеяться так, будто действительно услышала шутку впервые, хотя мои ответы были согласованы с её продюсером ещё вчера. Почти все ответы. Я всегда оставляла себе несколько живых реплик, иначе интервью начинало напоминать плохо отрепетированный допрос, только без права на адвоката.

— Вы известны тем, что не слишком бережны к собственным персонажам, — продолжила Ханна. — В новом романе снова погибает человек, которого читатели успевают полюбить.

— Это профессиональный риск.

— Быть любимым?

— Оказаться в моей книге.

— Ваш бывший муж читает ваши романы?

Вопрос не значился в списке. Я заметила, как за первой камерой шевельнулась Айрис. Она стояла возле мониторов с планшетом в руках и выражением лица человека, который только что мысленно уволил половину съёмочной группы.

— У него были годы, чтобы выработать осторожность, — ответила я.

— То есть читает?

— Саймон архитектор. Он предпочитает истории, в которых разрушение можно заранее рассчитать.

— Вы сохранили его фамилию после развода.

— У меня уже были контракты.

— Романтично.

— Брак вообще редко выдерживает бухгалтерскую проверку.

Зал отреагировал громче, чем требовалось. Где-то справа женщина хлопнула ладонью по колену соседки. Я улыбнулась ей, и она просияла. Через час эта улыбка могла появиться в её социальных сетях с подписью о том, что между нами возникла особенная связь. Умение смотреть на незнакомого человека так, будто он единственный в комнате, приносило писателю больше пользы, чем половина литературных премий. Ханна переложила карточки на коленях.

— Вы часто используете в книгах реальные разговоры?

Айрис снова напряглась.

— Все используют реальные разговоры. Большинство людей просто не получают за это аванс.

— Ваши близкие никогда не боятся узнать себя?

— Близкие обычно узнают себя в лучших персонажах. Даже когда я убиваю их на второй странице.

— А если серьёзно?

— Я и отвечаю серьёзно. Люди редко обижаются на то, что ты использовал их жизнь. Они обижаются, когда ты использовал её недостаточно лестно.

Ханна выдержала короткую паузу. В её глазах появился тот особый блеск, который возникает у ведущих, когда они чувствуют возможность вытащить из гостя что-то, чего не было в пресс-релизе.

— Значит, писатель имеет право брать чужую историю?

— Писатель имеет право смотреть, слушать и запоминать. Юристы потом объясняют, что именно из запомненного можно публиковать.

— Очень удобная позиция.

— Удобные позиции обычно и становятся популярными.

Она усмехнулась, но вопрос оставила. Я знала этот приём. Хороший интервьюер не спорит с человеком, когда может позволить зрителям сделать это за него. На экране сменились кадры: мои книги, красная дорожка на премьере экранизации, фотография с литературного фестиваля в Париже, ещё одна — с вручения награды, название которой я забывала сразу после каждой церемонии. Публике показывали мою жизнь так, будто она состояла исключительно из вспышек камер и людей, подающих мне бокалы шампанского. Никто не хотел видеть женщину, которая в три часа ночи спорит с одним абзацем, потому что слово «тишина» уже использовано двумя страницами выше. Это выглядело слишком похоже на работу.

— Восемь романов за восемнадцать лет, — сказала Ханна. — Вы помните, как написали первый?

— К сожалению.

— Почему к сожалению?

— В двадцать четыре года человек уверен, что каждое его наблюдение уникально. Потом взрослеет и понимает: человечество уже несколько тысяч лет изменяет, врёт, завидует и убивает примерно по одним и тем же причинам.

— Ваш первый роман сделал вас знаменитой почти мгновенно.

— Мгновенно — прекрасное слово для двенадцати отказов, трёх переписанных версий и года, когда я питалась кофе из автомата.

Это было правдой. Не всей, но для телевидения полная правда считалась дурным тоном. Она занимала слишком много эфирного времени и плохо смотрелась между рекламой зубной пасты и трейлером нового сериала.

— Вы всегда хотели стать писательницей?

— В детстве я хотела стать адвокатом.

— Что изменилось?

— Я поняла, что писателям разрешено придумывать доказательства.

Ханна рассмеялась и посмотрела в камеру.

— После рекламы мы поговорим о новом романе Мары, а ещё проверим, насколько хорошо она помнит собственные книги. Не переключайтесь.

Загорелась красная лампа над центральной камерой. Заиграла короткая музыкальная отбивка. Ханна продолжала улыбаться ещё секунду, затем лицо у неё расслабилось.

— Всё отлично, — сказала она, пока к нам подбежала девушка с пудрой. — Вы чудо.

— Это освещение.

— Нет, правда. Обычно авторы либо отвечают односложно, либо начинают пересказывать сюжет с детства главного героя.

— Поэтому их и пишут, а не показывают.

Девушка коснулась кистью моего лба. Я позволила ей убрать несуществующий блеск и посмотрела в сторону Айрис. Она подняла планшет, на экране которого было напечатано: «БЫВШИЙ МУЖ НЕ СОГЛАСОВАН». Я едва заметно пожала плечом. Саймон переживёт. Наш брак пережил меньше.

— Дальше игра, — напомнила Ханна. — Всё очень просто. Я читаю отрывок, вы называете книгу.

— А если ошибусь?

— Мы выложим запись в интернет и уничтожим вашу репутацию.

— То есть обычный четверг.

— Первые отрывки лёгкие.

— Именно так обычно говорят перед унижением.

Продюсер показал пять пальцев. Студия снова ожила. Публика зааплодировала по команде. Ханна моментально вернула лицо женщины, безмерно заинтересованной каждым моим словом.

— Мы снова в эфире, и сегодня с нами Мара Восс. Мара, вы написали восемь романов, три сборника рассказов и, как утверждает ваш издатель, около миллиона слов.

— Издатели всегда преувеличивают, когда речь не идёт о гонорарах.

— Мы решили проверить, насколько хорошо вы помните собственные книги.

За креслами появилась ассистентка и поставила на стол небольшую стопку книг обложками вниз. Я видела только тёмные корешки и белые стикеры, приклеенные к страницам.

— Правила простые, — продолжила Ханна. — Я читаю несколько предложений, а вы называете роман.

— Вы уверены, что мои читатели готовы узнать, что я не перечитываю собственные книги?

— Не перечитываете?

— Я знаю, чем всё закончится.

— Начнём с лёгкого.

Она взяла верхнюю книгу и открыла страницу со стикером.

— «В доме было слишком тихо. Такая тишина появляется только после ухода гостей или перед приездом полиции. Элизабет стояла на кухне и пыталась решить, какой из вариантов пугал её сильнее».

— «Комната без окон».

Раздался короткий звон, будто я правильно ответила на вопрос телевикторины о столице Франции.

— Верно! — Ханна показала обложку зрителям. — Как вы так быстро узнали?

— Я использовала слово «тишина» три раза на одной странице. Редактор напоминала мне об этом следующие пять лет.

— Вы считаете эту книгу неудачной?

— Она продалась тиражом в четыре миллиона. Я считаю её очень убедительной ошибкой.

Ханна отложила роман и взяла следующий.

— «Он назвал её дорогой, и Сара поняла, что в доме есть ещё одна женщина. Мужчины редко становятся нежнее без свидетелей».

— «После третьего звонка».

Снова прозвучал сигнал.

— Правильно. Вы помните, когда написали эту фразу?

— Судя по отношению к мужчинам, сразу после развода.

Публика загудела. Я улыбнулась, представляя, как Саймон завтра получит три сообщения от общих знакомых с вопросом, видел ли он интервью. Он ответит всем одинаково: «К сожалению». В этом мы до сих пор были похожи. Третий отрывок оказался длиннее.

— «Когда человек говорит, что готов рассказать вам всю правду, следует проверить, где находится ближайший выход. Правда редко приходит одна. Обычно она приводит с собой полицию, адвокатов и человека, который хочет, чтобы вы исчезли».

Я прищурилась.

— Это рассказ.

— Название?

— «Последний свидетель».

— Уверены?

— Я убила там адвоката степлером. Подобное не забывается.

— Верно!

Зал засмеялся. Ханна закрыла книгу.

— Кто-нибудь когда-нибудь просил вас придумать способ убийства?

— Постоянно.

— И что вы отвечаете?

— Прошу прислать имя жертвы и предполагаемый бюджет.