Читать онлайн Натали Морроу - Тихий контроль

К трём часам дождь окончательно добил Мейпл-стрит. Вода стекала по витрине неровными дорожками, размывала вывески напротив, фары машин, лица людей под зонтами. Прохожие втягивали головы в плечи, перепрыгивали лужи и смотрели на небо так, будто город лично решил испортить им день.

В такие дни книжный магазин превращался в убежище. Люди заходили внутрь мокрые, раздражённые, с пластиковыми стаканчиками кофе и пакетами, которые вот-вот должны были развалиться от воды. Кто-то прятался от ливня на пять минут. Кто-то бродил между полками дольше, чем собирался. Иногда человек приходил за книгой, а уходил с книгой, открыткой, свечой и ощущением, что день ещё можно не списывать в утиль.

Эмма любила такие дни. Вслух она бы этого не признала. Слишком похоже на фразу с открытки, где рядом с осенними листьями обязательно стоит чашка какао. Но дождь делал магазин тише. Честнее, что ли.

В солнечную погоду люди влетали сюда на ходу, говорили в телефон, бросали взгляд на новинки, спрашивали, где касса. В дождь приходилось останавливаться. А останавливаться умели далеко не все. Эмма сидела за прилавком, поджав одну ногу под себя, и смотрела на страницу рукописи так, будто та лично её оскорбила. На полях уже не осталось свободного места. Красный карандаш лежал между пальцами. Рядом остывал кофе, который она налила себе утром и с тех пор только разбавляла горячей водой, надеясь вернуть ему хотя бы отдалённое сходство с кофе.

Не вернула. В чашке стояла тёмная горькая жидкость с привкусом финансовой безысходности. Она перечитала абзац в четвёртый раз. Героиня стояла у окна. За окном шёл дождь. Внутри неё тоже шёл дождь. Эмма закрыла глаза, положила карандаш на стол и откинулась на спинку стула. Внутри неё сейчас сидел маленький злой бухгалтер и считал, сколько страниц осталось до вечера.

Колокольчик над дверью звякнул. В магазин вошла миссис Полсон. На ней был бежевый плащ, мокрый по плечам, и шляпа, которая выглядела так, будто пережила две войны, один развод и ещё несколько событий, о которых лучше не спрашивать. Она всегда приходила по пятницам. Всегда покупала любовные романы. Всегда делала вид, что ужасно занята и вообще зашла на минуту. Сегодня была среда, что уже само по себе выглядело подозрительно.

Миссис Полсон стянула с головы шляпу, стряхнула с неё воду прямо на коврик у входа и посмотрела на Эмму так, словно та была обязана объяснить, почему на улице льёт.

— У тебя есть что-нибудь для мужчины, который считает, что книги ему не нужны?

Эмма опёрлась локтями о прилавок.

— Умер?

— Живее всех живых. К сожалению.

— Тогда есть шанс.

Миссис Полсон поставила на прилавок тяжёлую сумку.

— У него день рождения в субботу. Семьдесят один. Он говорит, что у него всё есть.

— Обычно это говорят мужчины, у которых есть гараж, давление и мнение по любому вопросу.

Миссис Полсон посмотрела на неё поверх очков.

— Я не за этим сюда пришла.

— Я знаю. Но вы же не можете просто прийти, купить подарок и уйти. Это было бы слишком просто.

Уголок её рта дрогнул.

— Он любит историю.

— Настоящую историю или ту, где всё объясняют мужики с картами и серьёзными лицами?

— Второе.

Эмма вышла из-за прилавка и направилась к полке с нон-фикшном. Магазин был небольшим, но она знала здесь всё: какая доска на полу скрипит, на какой полке летом выцветают корешки, где лежат книги, которые никто не покупает, но которые жалко убирать. В каком ящике у кассы спрятаны шоколадные батончики, потому что на виду они исчезают за два дня. Она провела пальцем по корешкам, достала одну книгу, затем вторую.

— Вот эту не берите. Там шестьсот страниц про войну, а он уснёт на девятой.

— Он скажет, что дочитал.

— Конечно. И ещё расскажет гостям, что у автора хорошая перспектива.

Миссис Полсон фыркнула. Эмма протянула ей другую книгу.

— Вот эта. Небольшая, но не примитивная. Там есть реальные люди, нормальная история и ни одной главы, где кто-то полчаса объясняет, как стоял флот.

Миссис Полсон перевернула книгу, прочитала аннотацию.

— Ты уверена?

— Я ни в чём не уверена. Но за эту могу поручиться.

— Ты слишком самоуверенная для человека, который сидит в магазине целыми днями.

Эмма улыбнулась.

— Это мой магазин. Я могу быть здесь какой угодно.

Миссис Полсон подняла на неё взгляд.

— Да. Можешь.

Три года назад Эмма подписала бумаги, от которых потом неделю просыпалась среди ночи. Ей казалось, что она купила не магазин, а большую дорогую проблему с крышей, налогами, арендой и старым холодильником, который гудел так, словно внутри мучительно умирал небольшой двигатель.

Потом она открыла дверь в первое утро. Включила свет. Расставила новые книги на полке. Сварила кофе в крошечной подсобке. И поняла: всё это теперь её. Не мечта. Не красивый план. Её ответственность.

Иногда от этой ответственности хотелось спрятаться под одеяло и не выходить неделю. Но всё равно было лучше, чем снова работать там, где кто-то другой решает, что ей читать, что продавать и сколько улыбаться покупателям.

— Завернуть? — спросила она.

— Нет. Я сама. Он любит разворачивать подарки медленно. Как будто там может оказаться что-то ценное.

— Очень мудро с его стороны.

Миссис Полсон расплатилась, забрала книгу и снова нахлобучила шляпу. У самой двери она обернулась.

— И перестань пить эту бурду.

Эмма посмотрела на чашку.

— Это кофе.

— Нет, дорогая. Это месть.

Дверь стукнула, и миссис Полсон исчезла за стеклом. Эмма вернулась за прилавок, взяла карандаш и посмотрела на рукопись. Героиня всё ещё стояла у окна. Внутри неё, судя по всему, продолжался сезон дождей.

— Ну давай, — пробормотала Эмма. — Удиви меня.

Телефон рядом с кассой завибрировал. Сообщение от поставщика. Задержка поставки. Ещё на четыре дня. Эмма открыла таблицу заказов и начала переставлять цифры. Дождь усилился. По стеклу барабанило так, что колокольчик над дверью потерялся в этом шуме. Она заметила нового посетителя, только когда в проходе мелькнула тень. У входа стоял мужчина. Высокий. Тёмные волосы, немного седины на висках. Тёмное пальто промокло по плечам, но он держался так, словно не видел в этом повода для раздражения. В одной руке он сжимал сложенный зонт. В другой ничего.

Он не бросился к ближайшей полке и не начал разглядывать ценники. Сначала посмотрел на магазин. На витрину, дальние стеллажи, лампы над детским отделом, старое кресло в углу. Без суеты. Без привычного беглого взгляда, которым люди оценивают чужое пространство и сразу решают, стоит ли оно их времени. Эмма выпрямилась. Мужчина встретился с ней глазами, и уголки его губ дрогнули. Вежливо. Спокойно.

Дождь, мокрые улицы и чужой магазин на него не действовали. Она отложила карандаш.

— Вам помочь?

Он посмотрел на полки, потом на неё.

— Наверное, да. Я давно не покупал книги и теперь, кажется, растерял навык.

— Такое бывает. Особенно если заходить сюда в дождь. Отсюда обычно выходят с лишней книгой, свечой и ощущением, что надо срочно поменять жизнь.

Он усмехнулся.

— Звучит опасно.

— Это ещё до отдела с ежедневниками.

Он подошёл к прилавку. Вблизи Эмма поняла, что он старше, чем показалось сначала. Не намного. Сорок с небольшим. У глаз появились тонкие морщины, заметные, когда он улыбался. Пальто было хорошее, недешёвое, но без неприятного блеска, когда вещь как будто представляется раньше хозяина. Он положил зонт на край прилавка. Одна спица выгнулась наружу. Ткань в двух местах порвалась.

— Ясно, — сказала Эмма. — Теперь понятно, почему вы выглядите так, будто проиграли спор с погодой.

Он посмотрел на зонт.

— Он сдался раньше меня.

— Неплохая стратегия. Обычно так и бывает.

— Вы всегда так встречаете покупателей?

— Только тех, кто приносит в магазин сломанные зонты.

Он хмыкнул, явно забавляясь. Эмма одёрнула себя раньше, чем мысль успела разрастись. Мужик промок под дождём. Не надо уже придумывать ему биографию, тяжёлое детство и красивые руки.

— Так что вам нужно? — спросила она. — Что-то серьёзное? Что-то, чтобы уснуть? Или подарок человеку, которого вы не очень любите, но почему-то всё равно обязаны поздравить?

— Себе.

— Это уже легче.

— Не уверен.

Эмма подняла бровь.

— Хорошее начало.

Он провёл пальцем по гладкой поверхности прилавка.

— Хочу снова начать читать.

— «Снова» это после перерыва на месяц или после перерыва на десять лет?

— Где-то посередине.

— Значит, надо подобрать книгу, которая не будет наказывать вас за плохое поведение.

— Книги умеют наказывать?

— Ещё как. Особенно те, которые начинаются с убийства, а на третьей странице ты понимаешь, что впереди четыреста семьдесят страниц и сорок персонажей с одинаковыми фамилиями.

Он рассмеялся. Не из вежливости. Ему и правда стало смешно.

— Значит, никаких больших исторических романов, — сказал он.

— Если не хотите потом использовать их как подставку под стол.

— А что бы вы выбрали?

Эмма посмотрела на полку за его плечом. Этот вопрос задавали раз по двадцать в день. Иногда больше. Она вышла из-за прилавка.

— Есть какие-то условия?

— Не слишком мрачно.

— Это уже ограничивает выбор.

— И не слишком оптимистично.

Эмма обернулась.

— Вы сложный человек.

— Мне говорили.

— Полагаю, не один раз.

— Вы быстро делаете выводы.

— Я владелица книжного. Это почти профессиональная деформация.

Он пошёл за ней и остановился у следующего стеллажа, пока она перебирала книги. Эмма достала одну, посмотрела на обложку, покачала головой и поставила обратно. Потом взяла другую.

— Вот. Не весёлая, но и не пытается сделать тебе плохо на каждой странице.

— Звучит как высокая похвала.

— В нашем жанре это почти любовь.

Он взял книгу из её рук. На обложке был старый дом у воды, бледное небо, тёмные окна. Никаких кричащих надписей. Только название и имя автора.

— О чём?

— О женщине, которая возвращается в город, где выросла, и понимает, что половину детства помнит не так, как было на самом деле.

Он посмотрел на неё.

— Это триллер?

— Нет. Скорее история про память, семью и всё то, что люди любят закапывать в себе, пока однажды не выясняется, что оно никуда не делось.

Он перевернул книгу, прочитал аннотацию.

— Вы сами её читали?

— Конечно.

— И она вам понравилась?

Эмма пожала плечами.

— Я её не забыла. Для меня это важнее.

Он посмотрел на обложку.

— То есть вы не любите книги, которые просто развлекают?

— Люблю. Просто хорошие развлечения тоже остаются в голове. А плохие, ну… — она кивнула в сторону рукописи на прилавке. — Плохие заставляют тебя ненавидеть людей, которые решили, что у них есть история.

Он перевёл взгляд на страницы с красными пометками.

— Вы редактор?

— Иногда. Когда хочется добровольно испортить себе зрение и настроение.

— А обычно?

— Обычно я владелица этого великолепного маленького предприятия, которое съедает всё моё время, все мои деньги и половину нервной системы.

— Но вы всё равно его любите.

Эмма посмотрела на него. Он сказал это без нажима. Как будто ответ был очевиден.

— Да, — сказала она. — Люблю.

Дэниел, хотя имени она ещё не знала, опустил взгляд на книгу.

— Тогда я возьму её.

— Вы даже не спросили цену.

— Я как-то переживу.

— Самоуверенно.

— Скорее надеюсь на лучшее.

— Плохая привычка.

— У меня их несколько.

Эмма забрала книгу, вернулась за прилавок и пробила чек. Он достал бумажник. Кожа была потёртая, совсем не новая. В прозрачном кармашке лежала старая фотография. Эмма увидела только край светлого лица и чью-то ладонь. Бумажник закрылся. Она перевела взгляд на экран кассы.