CITY - страница 2
– Верзила?
– Верзила – это Дизель. А Пумеранг – это другой, который без волос. Он немой.
– Пумеранг.
– Да. Немой. Он не разговаривает. Слышит, но не говорит.
– Их задержат у входа.
– Эти двое вообще никогда не останавливаются.
– Гульд?
– Да.
– Должна ли умереть Мами Джейн?
– Пошли все в жопу.
– «Не знаю». О’кей.
– Скажи мне одну вещь, Шатци.
– Я уже должна идти.
– Только одну.
– Говори.
– Вот это место… ну, та забегаловка…
– Да…
– Я вот что подумал… Наверное, это неплохое местечко…
– Да.
– Я подумал, что мне было бы приятно отпраздновать там свой день рождения.
– В каком смысле?
– Завтра… у меня день рождения… можно было бы нам всем там посидеть; может, там еще будут эти двое в сером, которые с кетчупом.
– Ну и странная же мысль, Гульд.
– Ты, я, Дизель и Пумеранг. Я угощаю.
– Не знаю.
– Клянусь, это отличная мысль.
– Может быть.
– 85-56-74-18.
– Что это?
– Номер моего телефона, если ты позвонишь мне, ладно?
– Не верится, что тебе тринадцать лет.
– Завтра исполнится, если быть точным.
– Ну да.
– Тогда договорились.
– Да.
– Договорились.
– Гульд?
– Да.
– Пока.
– Пока, Шатци.
– Пока.
Шатци Шелл нажала голубую клавишу и отключила связь. Она принялась потихоньку складывать свои вещи в желтую сумочку, на сумочке была надпись: «Спаси планету Земля от педикюра». Еще она захватила снимки Уолта Диснея и Евы Браун в рамках. И маленький диктофон, который всегда носила с собой. Время от времени она включала его и наговаривала что-нибудь на пленку. Остальные семь девушек молча смотрели на нее, а тем временем телефоны звонили почем зря, замораживая ценную информацию о будущем Мами Джейн. Поскольку ей было что сказать, Шатци Шелл сказала, снимая кроссовки и переобуваясь в туфли на каблуках:
– Да, так вот, имейте в виду, через некоторое время в эту дверь войдут верзила и безволосый тип, немой, они всё разобьют и всех передушат телефонными проводами. Верзилу зовут Дизель, а немого – Пумеранг. Или наоборот, точно не помню. Как бы там ни было, они в общем-то хорошие.
Фотокарточка Евы Браун была обрамлена красным пластиком, а за подложкой на случай необходимости торчала складная подставка. Лицо на снимке было действительно лицом Евы Браун.
– Ясно?
– Вроде того.
– Пианист располагался на первом этаже огромного коммерческого центра, прямо под движущимся наверх эскалатором, там лежал красный ковер и стояло белое пианино, а он, одевшись во фрак, играл по шесть часов в день, играл Шопена, Кола Портера и еще что-то вроде этого, и всё наизусть. В его распоряжении имелась элегантная табличка с надписью: «Наш маэстро на минутку отлучился»; выходя в туалет, он доставал ее и устанавливал на крышке пианино. Затем возвращался и вновь играл. Он был не так плох, как другие папаши, я имею в виду, неплохой в том смысле, что… ну, он никого не бил, не пьянствовал, не трахал свою секретаршу, ничего такого, была еще машина… которую он не покупал, его тревожило, что машина будет слишком… слишком новой или чересчур красивой, он мог бы купить ее, но не делал этого; его тревожило это, не думаю, что у него имелся четкий план, просто для него это было естественно, – в общем, не покупал, и все тут. Он вообще не делал ничего такого, именно в этом и была проблема, понимаешь? Так и появилась эта проблема – не сделать этого, потом еще много чего, работать – и все, и он делал это, как будто жизнь его обошла, и из-за этого терял в своем мастерстве, терпел поражение, не хотел ничего проявить. Он был как черная дыра, какая-то бездна несчастий, а ведь это самая настоящая трагедия, а корнем всей трагедии было то, что он увлекал в эту дыру и нас: меня и мою мать; он с удивительным постоянством тянул нас туда – каждой минутой, каждым мгновением своей жизни, каждым движением он с упорством маньяка доказывал убийственную теорему, теорему о том, что если он и делал это, то
Похожие книги
Итальянский писатель Алессандро Барикко сегодня один из интереснейших романистов Европы. Его изысканные романы, напоминающие одновременно и притчи, и триллеры, и поэмы в прозе, уже переведены на десятки языков и положены в основу спектаклей и фильмов. В настоящем издании представлен роман «Такая история», где история Европы первой половины ХХ века переплелась с личной историей героя – худенького мальчика с золотой тенью и странным именем Последний, выросшего страстным автогонщиком, влюбленным в дороги. Знакомый изгиб трассы видится ему в морщинах на лбу старика, в линии женских плеч. Ведь «это не трасса, а целая жизнь», где так хочется без рассуждений мчаться вперед, но порой важно и уметь поворачивать.
Громким успехом Алессандро Барикко, одного из ярчайших современных писателей, стал представленный в настоящем издании роман «Море-океан», удостоенный премий Виареджо и «Палаццо аль Боско». В таверне «Альмайер» на берегу океана забавный профессор составляет «Энциклопедию пределов» (где кончается море. . . ), художник, некогда успешный светский портретист, «пишет море морем», окуная кисть в морскую воду; одна нежная незнакомка приехала сюда излечиться от любви, а другая – излечиться любовью… Они живут, будто впереди у них вечность, и в воздухе разлиты покой, отрешенность, бесконечная усталость души. Тем сильнее потрясение, когда из этого колышущегося волшебного марева выступает ломаный контур жизненной и жестокой истории: горстка одичавших людей на плоту посреди океана – и скользнувший по волнам труп любимой женщины…Так великая любовь побеждает страх перед жизнью и страх перед смертью – но сама побеждается жаждой великой мести, потому что подлости нет прощения.
В новом романе Алессандро Барикко «Юная Невеста», как и в его знаменитом «1900-м», царит атмосфера начала ХХ века. Мы попадаем в дом, где повседневную жизнь определяют жесткие правила, а за персонажами строго закреплены роли: Отец, пользующийся непререкаемым авторитетом, взбалмошная красавица Мать, загадочная Дочь, Дядя, который лишь на краткое время пробуждается от беспробудного сна. Каждое утро из Англии приходит телеграмма от Сына. Текст ее неизменен: «Все хорошо». Но Юная Невеста, прибывшая из Аргентины, чтобы выйти замуж за Сына, поневоле нарушает сложившиеся ритуалы, ведь ей неведомо, в какую игру вовлечено Семейство и что поставлено на кон.
О трагедии и огромных разрушениях, которые последовали после падения древней столицы ацтеков – прекрасного города Теночтитлана в 1521 году, написано большое количество текстов. Но все они были созданы для того, чтобы воспеть триумф завоевателей или приукрасить память о тех, кто выиграл эту войну. Хосе Леон Санчес создал литературную версию происшедшего от лица побежденного. Он хотел дать правдивую версию того, что на самом деле произошло во время осады столицы ацтеков. Герой его романа не имеет имени. О нём известно только то, что он с огромным мужеством выдержал все испытания, вызванные осадой города.
Hugh Mechta has hallucinations, and he is determined to find a cure for them. After visiting unhelpful doctors, he stumbles across Masha the Mystic and her advice to remedy his curious ailment. She determines that Hugh must connect with others. In the search to rid the theatre of his mind from projecting fanciful visions onto reality, Hugh meets an eccentric young girl whose hidden emotional agony mirrors the struggles of his own childhood. Unbeknownst to Hugh, this girl leads him down the path to understanding not only his hallucinations, but his past. Tasya is a story with hints of humor, traces of absurdity, and pinches of tragedy that all coalesce into the theme of letting go of the past and connecting with those in the here and now.
1899 г. Элизабет Дюкен вместе с женихом Ричардом отправляется в Нью-Йорк. Девушка пытается забыть о том, что сотворил с ней собственный дед, властный Гуго Ларош. Элизабет хочет вернуться к чете Вулвортов – своим приемным родителям и единственным людям, которые любили девушку, как родную дочь. Но во время путешествия через Атлантику страшный шторм забирает жизнь Ричарда. Вновь оставшись одна, убитая горем Элизабет ищет покоя и защиты. Сердце девушки рвется от терзаний. Ведь, пытаясь сбросить путы прошлого, она оборвала связь с Жюстеном, беззаветно дарившим ей свою любовь. Он нужен ей, как никогда прежде.
12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» без преувеличения является одной из самых легендарных дивизий немецкой армии периода Второй мировой войны. Укомплектованная личным составом ниже обычного призывного возраста, из-за чего часто именуемая дивизией «семнадцатилетних», она произвела подлинный фурор в период Нормандской кампании 1944 г. , полностью окупив все вложенные в нее средства и заслужив признание и уважение как у своих товарищей, так и у противников. При этом дивизия СС «Гитлерюгенд» оказалась едва ли не единственной дивизией СС, созданной после 1943 г. и не потерявшейся в тени «классических» дивизий СС, таких как «Лейбштандарт», «Дас Райх», «Тотенкопф» или «Викинг».
