Вопрос ползал по мокрой земле и высасывал из земли воду.
Из травы вышел терьер.
- Гав! Гав! Сказал терьер.
- Фу! Сказала женщина, вышедшая из-за высокой травы. Женщина задевала траву руками, длинным подолом юбки. Трава раскачивалась, и с травы взлетали разноцветные мотыльки, во все стороны выпрыгивали кузнечики. Женщина прошла мимо Дачника. Терьер бежал перед женщиной.
Дачник стоял на Солнце, грел спину, наблюдал за мотыльками.
Мотыльки изо-всех сил размахивали крыльями и летали в тёплом, влажном ветре.
Тень от мотыльков была такой маленькой, что растворялась в Солнце, не долетев до земли.
Мысли стали похожими на вопрос. Мысли рождаются неизвестно где. В голове рождаются вопросы и становятся похожими на мысли.
Дачник пришёл домой, поел, включил компьютер. Дачник сидел перед компьютером и смотрел на экран монитора. Мысли становились такими же гладкими и зеркальными, как и экран.
Дачник задремал. Ему не приснился не один вопрос, не одна мысль. Дачник стал чистым и прозрачным, словно лужа в ухабе, из которой все личинки ушли раскачивать прибрежную траву.
Дачник проснулся вечером. Солнце таяло в Шереметьево, заправляя самолёты.
Самолёты взлетали один за другим, летели выше облаков, в плоском небе, там, где всегда дует ветер, там, где кроме Солнца никого нет.
Дачник вышел на балкон. Дачник стоял на балконе, смотрел во двор.
Воробьи летали вдоль балкона, садились на балкон. Воробьи не замечали старой сушилки для посуды, стоявшей на деревянной полке, которая стола на старом холодильнике.
Сушилка стояла у бетонной стены. Бетонная стена закрывала воробьёв зимой от ветра, летом от солнца. Воробьи любили сидеть всей стайкой на сушилке, чирикать, прыгать по балкону, залезать во все уголки, разыскивая мух и пауков.
Дачник повернулся к старой, деревянной полке.
Оса прилетела, села на дверцу и, радостно задрав брюшко, потерев одной ногой о другую, вошла внутрь полки, сквозь щель между дверцей и потолком полки.
Дачник давно не заглядывал в полку. Медленно, сначала немного, на тонкую щёлочку, потом больше, потом больше, Дачник открыл дверцу полки.
На краю пустой полочки, перед раскрытой дверцей, среди яблочных семечек и луковых семян, поджав жёлтые лапки, лежала мёртвая оса.
К закрытой дверце подлетела ещё одна оса. Оса повисела перед дверцей, прицеливаясь к щели. Оса ногами не болтала.
Дачник подождал, когда оса залезет в щель, и открыл вторую дверцу. Медленно, сначала на яблочное зёрнышко, потом больше, потом больше Дачник открыл вторую дверцу.
Под потолком полки, посередине стенки, висело осиное гнездо. Осиное гнездо было небольшое, с половину яблока. Девять ос ползали по осиному гнезду.
Дачник раскрыл дверцу побольше, и сквозь щель между дверцей и стенкой полки, солнечный свет влетел в полку.
Осы замерли и уставились на Дачника.
Дачник смотрел на ос.
Осы сидели на серых бумажных сотах: некоторые соты были запакованы белой бумагой, некоторые соты были пустыми, в некоторых сотах белели осиные личинки. Прилетевшая оса ползала по сотам, тыкалась в головы ос, гладила ос свои усами. Осы гладили своими усами прилетевшую осу. Оса залезала в соты, задерживалась на некоторое время, вылезала и снова залезала внутрь сот.
- Ж-ж-ж, - сказал Дачник.
Осы пошевелились, перестали смотреть из подлобья, зашевелили усами, брюшками.
Осы решили, что Дачник им не угрожает, и заползали по сотам.
Дачник закрыл дверцы полки.
