Дедо-Бабо - страница 5

Севела наклонилась, провела рукой по её спутанным волосам и сказала:

— Там, где и должны быть. Дома.

Говорящий дом

Дорога далась детям Севелы нелегко. Хоть они с рождения путешествовали — то летели на самолётах на дальние расстояния, то пересекали бесконечные прямые дороги Сибири — испытания величественных, крутых Сюникских и Арцахских гор оказались для них непосильным испытанием. Только спустя сутки дети окончательно пришли в себя. Долгий, глубокий сон вернул им силы, спокойствие и позволил наконец понять, куда же привезла их мама.

Дом Степы и Лалы был одноэтажным, словно частично врезанным в землю — так, что казался укоренившимся в почву. Перед домом раскидывалась зеленая лужайка, напоминавшая ухоженные американские газоны. В самой середине стояли бело-синие железные качели, которые тихо покачивались на ветру. Лужайка с двух сторон — слева и спереди — была окружена металлической сеткой, за которой начинался сад, наполненный густой тенью плодовых деревьев: гранат, королёк, яблони, грецкий орех. Слева, в тёплом уголке сада, росли маленькие сочные помидоры, кривоватые зелёные перцы и пухлые огурцы. С правой стороны лужайки находилась летняя кухня. Она была закрыта белой крашеной стеной, но имела большие квадратные проемы вместо окон. На подоконниках лежали глиняные горшки с цветами, сушёный кизил и широкие подносы, затянутые марлей — под ней медленно сушились груши, алыча, яблоки. Заготовки к зиме начинались ещё с июня. Летняя кухня была просторной. В центре стоял большой круглый стол, накрытый разноцветной клеенчатой скатертью. Вокруг — пёстрые деревянные стулья. У стены — длинная скамейка, укрытая сложенным одеялом. В глубине кухни помещался старый красный диван, накрытый советским голубым пледом с орнаментом. В конце — дверь, строго запрещённая для детей. Это был тайник Степы, где он аккуратно разложил свои рабочие инструменты, хозяйственные принадлежности и всё, что нужно для ухода за двором. Через маленький чулан проходила ещё одна, самая загадочная дверь. Оттуда исходил едкий запах живности — смесь перьев, тепла и птичьего помета.

— Там живёт жар-птица, — уверяла Бабо своих внуков. — Степа поймал её на войне. Она спасалась от гиен, а он её выручил. Вот и принес домой.

Дети слушали, затаив дыхание, и мечтали о том времени, когда дядя Степа наконец откроет им дверь и покажет чудесную птицу. Сам дом был небольшим, но уютным. Вход в длинную прихожую освещался ярким светом, падающим из больших окон, которые в этих краях называли шушабянд. Посередине прихожей, у стены, стояло трюмо, а на нём — странная коричневая статуэтка младенца с крыльями, как бы намекая на ангельские крылья. Дочь Севелы,

Нина, названная в честь свекрови, в первый день характеризовала статуэтку по-своему- «Малыш в шоколаде», и эта фраза надолго стала семейной шуткой.

Сын Севелы — Арам — названный просто потому, что имя понравилось — больше всего полюбил гостиную. Она начиналась сразу с прихожей, и мальчика удивило, что половина окон выходила во двор, а остальные — прямо в прихожую, создавая ощущение света и воздуха. В гостиной было три двери. Первая, маленькая, вела в зимнюю кухню — тесную, но уютную: глянцевая мебель цвета хаки, красный масляный пол, крошечное окно. Вторая, двухстворчатая, открывалась в хозяйскую комнату — просторную, с множеством мебели, покрывал, шкафов и запахом нафталина, который напоминал о старых временах. Третья дверь, тоже двухстворчатая, вела в милую девичью комнату. В ней стояла кремовая мебель, большая кровать с голубым покрывалом, восточного стиля кушетка, а в углублении стены располагались полки — настоящая мини-библиотека, полная книг. Дом дышал жизнью — и своей, и той, что принесли в него новые гости.