Читать онлайн Алёна Северина - Дела дома номер семь

Глава 1. Ключ под дверью

На улице Дворечной снег уже не белел. Он лежал вдоль бордюров серыми рваными полосами, впитывая бензиновый блеск и мелкий мусор, который ветер выдувал из-под припаркованных машин. Дом номер семь стоял чуть в стороне от дороги, за низкой чугунной оградой, и казался не жилым, а оставленным на время зданием учреждения: два подъезда, высокие окна, выцветшая лепнина над входами. На пятом этаже стекло в одном окне было затянуто картоном.

Вера остановилась у калитки и проверила адрес по бумаге, хотя знала его с детства.

Дворечная, семь.

Ключ от ворот оказался в конверте, который утром выдал нотариус вместе с копией завещания. Маленький, латунный, с квадратной бородкой. На кольце болталась белая пластиковая бирка с чёрной цифрой семь.

— Не потеряйте, — сказал нотариус, протягивая ей конверт. — И ещё раз: право управления не означает право распоряжаться недвижимостью. Сначала нужно оформить акт о жильце, который числится пропавшим.

— Какой акт?

— Именно это вам и предстоит выяснить.

Он говорил спокойно, почти устало, но Вера заметила, как его палец задержался на последней странице дела.

Жилец без свидетельства о смерти, без заявления о выписке, без подтверждённого места проживания. Имя в старой домовой книге было зачёркнуто, рядом стояла дата — 17 августа 2004 года. В графе «выбыл» рукой Нины Савельевны было написано: «не установлен».

После этого нотариус отказался отвечать на вопросы, сославшись на профессиональную тайну и необходимость личного присутствия заинтересованных лиц. Заинтересованным лицом теперь считалась Вера.

Она вставила ключ в замок ворот. Механизм хрустнул, будто внутри застрелилась мелкая косточка, и не повернулся. Вера попробовала ещё раз, сильнее.

— Если давить, он заклинит окончательно.

Голос прозвучал за спиной.

Вера обернулась. У ограды стоял мужчина в тёмной куртке, без шапки, с папкой под мышкой. Возраст она определила не сразу: лицо было моложе, чем усталый взгляд, а в коротких русых волосах уже проступали светлые пряди. Он смотрел не на неё, а на замок.

— Вы кто? — спросила Вера.

— Арсений Лавров. Расследование причин пожаров. — Он показал удостоверение, не поднося его близко. — Пожарная охрана.

— А я думала, пожарная охрана приезжает, когда уже горит.

— Иногда приходится приезжать раньше.

— Тогда вы опоздали лет на двадцать.

Арсений поднял глаза на закопчённую полосу под карнизом. Под снегом она казалась почти чёрной.

— Возможно.

Он забрал у неё ключ, но не вырвал — просто протянул ладонь и дождался, когда Вера сама вложит его туда. Потом прижал дверь плечом, чуть повернул ключ в обратную сторону и толкнул. Замок поддался.

— Старый цилиндр, новый язычок, — сказал он. — Кто менял?

— Не знаю. Я здесь впервые как управляющая.

— Управляющая?

— По наследству.

На лице Арсения ничего не изменилось, только пальцы крепче сжали папку.

— Значит, это вы Лесина.

— А вы заранее проверили?

— Ваша фамилия есть в заявке от нотариуса. А в доме оставили письмо.

Вера нахмурилась.

— Каком письме?

Арсений посмотрел на дверь подъезда.

На мутном стекле, изнутри, кто-то вывел пальцем короткое слово. След уже подсох, буквы расплывались, но прочесть их можно было.

«НЕ ИЩИ».

Вера подошла ближе. Буквы были написаны по пыли, которой здесь не должно было быть: стекло снаружи недавно протёрли, а изнутри его, судя по серым разводам, никто не касался месяцами.

— Это вы сделали? — спросила она.

— Если бы сделал, не стал бы показывать.

— Кто тогда?

— Вот это я и выясняю.

В подъезде пахло мокрой штукатуркой и холодным металлом. Лампа под потолком мигнула, зажужжала и загорелась тусклым жёлтым кругом. Справа тянулась лестница, слева темнела старая шахта лифта, закрытая решётчатой дверью. На стене сохранилась табличка муниципального архива, хотя само учреждение отсюда вывезли после пожара.

Вера провела пальцами по перилам. На ладони осталась пыль.

— Письмо где?

Арсений открыл папку. Внутри лежал прозрачный пакет с листом в клетку. На нём было всего две строки, написанные карандашом:

«Документы вернутся тому, кто назовёт пропавшего. Ключ под дверью».

— Это нашли сегодня утром, — сказал он. — На внутренней стороне двери вашей квартиры.

— У меня здесь нет квартиры.

— Теперь, вероятно, есть.

Вера посмотрела на лестничный пролёт. Откуда-то сверху донёсся негромкий звук — будто по деревянному полу прокатили монету. Он звякнул один раз и замер.

Арсений тоже услышал. Его голова чуть повернулась, но он не двинулся.

— В доме кто-нибудь есть?

— По списку — восемь жильцов. По факту — девять.

— Откуда девятый?

— Нина Савельевна так сказала.

— А вы ей верите?

— Я верю записям. Людям — после проверки.

Он произнёс это без вызова, и Вера неожиданно почувствовала к нему доверие, которого не собиралась испытывать. В его осторожности не было ни показной тайны, ни желания напугать. Только привычка не делать выводов раньше времени.

Сверху хлопнула дверь.

Арсений мгновенно поднял руку, остановив Веру. Они замерли под лампой. Затем послышались шаги — медленные, неровные, с остановкой на каждой ступени.

— Нина Савельевна? — крикнула Вера.

Ответа не было.

Из-за поворота показался Матвей. В одной руке он держал жестяное ведро, в другой — связку инструментов. Увидев сестру рядом с незнакомым мужчиной, он остановился и прищурился.

— А ты чего без предупреждения?

— Это мой дом.

— Пока только на бумаге.

Матвей перевёл взгляд на Арсения.

— А этот кто?

— Лавров, пожарная охрана, — ответил Арсений. — Вы Лесин?

— Бывает.

Он поставил ведро на ступеньку. Вода внутри качнулась и выплеснулась на облупившийся кафель.

— У вас наверху протечка, — сказал Матвей Вере. — И кто-то лазил в старую кладовку. Замок сорван.

Арсений раскрыл папку.

— Где именно?

— В техническом коридоре за вторым подъездом. Там ещё проход к шахте, кажется.

— Кажется?

Матвей усмехнулся.

— Я ремонтами занимаюсь, не экскурсиями.

В этот момент из-за решётки лифта донёсся металлический щелчок. Будто кто-то изнутри повернул ключ.

Все трое посмотрели туда.

На полу перед шахтой, в тонкой полосе пыли, лежал маленький латунный ключ. Такой же, как у Веры, только с привязанным клочком красной нити.

Матвей первым шагнул к нему, но Арсений остановил его.

— Не трогайте.

— Это мой подъезд.

— Уже нет. Это возможное вещественное доказательство.

Вера достала телефон. Экран показывал девять часов семнадцать минут. Она успела сделать снимок, когда в глубине шахты что-то тяжело ударилось о стену.

Арсений медленно приблизился к решётке и посветил внутрь фонариком. Луч выхватил ржавые направляющие, оборванный трос и серую кирпичную стену, которой, по плану дома, там быть не должно.

— Отойдите, — сказал он.

Из щели между стеной и рамой тянуло холодным воздухом. Затем оттуда выпал сложенный вчетверо лист бумаги и скользнул по полу к ногам Веры.

Она не наклонилась. Арсений надел перчатки, поднял лист и развернул.

Вверху стояла дата: 23 августа 2004 года.

Ниже — список жильцов, эвакуированных из дома после пожара. Девять фамилий были отмечены галочками. Напротив десятой строки имя было вырвано вместе с частью страницы, но на оставшемся краю сохранились первые три буквы.

«Лес…»

Арсений поднял взгляд на Веру.

— Вы знали, что в день пожара здесь был ещё один Лесин? — спросил он.

Вера почувствовала, как холод из шахты добрался до пальцев.

— Нет, — ответила она. — В нашей семье об этом никто никогда не говорил.

Арсений не сразу ответил. Он ещё раз поднёс лист к свету, не касаясь пальцами бумаги, и всмотрелся в неровный край разрыва.

— Первые буквы — не доказательство родства, — сказал он. — Даже если фамилия действительно начиналась на «Лес». Это может быть Лесков, Лесной, Лесников.

— В нашем подъезде таких не было, — возразила Нина Савельевна.

Она появилась на верхней площадке, держась за перила. На ней был тёмный шерстяной жакет, застёгнутый не на ту пуговицу, а в руке она сжимала связку ключей. Увидев лист, Нина остановилась.

— Где вы это нашли?

— В шахте, — ответил Арсений. — Точнее, из щели в стене.

Нина побледнела не резко, а словно усталая кожа на её лице медленно потеряла цвет.

Матвей заметил это и перестал ухмыляться.

— Вы знаете, что это?

— Знаю, что бумаги там быть не должно.

— Это не ответ, — сказала Вера.

Нина перевела взгляд на неё. В нём не было привычного раздражения, которым она встречала любые попытки пересмотреть старые записи. Только испуг и какая-то тяжёлая обречённость.

— После пожара многое оказалось не там, где должно, — произнесла она. — Архив выносили в спешке. Часть коробок погрузили в машину, часть оставили во дворе. Ночью пошёл дождь. Утром люди разбирали мокрые папки голыми руками.

— А список?

— Списки составляли пожарные и сотрудники администрации. Потом их сводили в один реестр.

— И этот лист не вошёл в реестр?

— Не знаю.

— Вы хранитель записей о жильцах, Нина Савельевна, — сказал Арсений. Голос его оставался ровным, но стал жёстче. — Вы должны знать.

Нина крепче сжала ключи. Металл звякнул.

— Я знаю, что после пожара одна семья не вернулась.

Вера почувствовала, как в груди сжалось пространство, будто и она оказалась внутри старой шахты.

— Какая?

— Не семья. Один человек.

— Фамилия?

Нина посмотрела на Матвея.

— Не при нём.

— Он мой брат, — сказала Вера. — И имеет отношение к дому не меньше моего.

— Вот именно этого я и боялась.

Матвей шагнул к ней.

— Чего вы боялись? Что я узнаю, где течёт крыша?

Арсений поднял ладонь, не давая разговору сорваться в крик.

— Нам нужно пройти в технический коридор. Вы говорили, что замок сорван, — обратился он к Матвею. — Покажете?

— Покажу.

Он схватил ведро, но Вера остановила его взглядом.

— Оставь. И не трогай ничего внутри.

— Я и не собирался.

— Ты уже собирался поднять ключ.

— А ты собиралась всю жизнь делать вид, что всё контролируешь, — бросил Матвей. — У каждого свои привычки.

Он первым пошёл вверх. Нина осталась возле лифтовой решётки, не сводя глаз с листа в руках Арсения.

— Отдайте мне его, — попросила она.

— После осмотра.

— Это моя запись.

— Сейчас она относится к делу.

— К какому делу? — Нина почти прошептала. — Вы ещё даже не знаете, что произошло.

— Поэтому и выясняем.

За второй дверью, скрытой за выцветшим объявлением о проверке газовых плит, начинался узкий коридор. Матвей отодвинул лист фанеры, прикрывавший пролом в стене. Оттуда пахнуло влажным кирпичом, старой известью и чем-то химическим — резким, похожим на растворитель.

Арсений включил фонарь.

Коридор уходил между стенами дома и шахтой лифта. Вдоль пола тянулись трубы, обёрнутые почерневшей паклей. На кирпичах виднелись свежие царапины. Кто-то недавно протащил здесь тяжёлый предмет: пыль была сдвинута широкой полосой, а на стене остался короткий блестящий след.

— Замок был вот здесь, — сказал Матвей, указывая на металлическую дверцу. — Вчера днём я обнаружил, что дужка перекушена.

Арсений присел, осмотрел край металла, затем достал из папки прозрачный пакет.

— Ножницы или болторез. Но по виду среза время не определить.

— Значит, могли перекусить и сегодня ночью? — спросила Вера.

— Если Матвей не ошибается, уже вчера днём дужка была перекушена. Точнее пока не скажу.

Матвей фыркнул.

— А ключ тогда зачем оставили?

Арсений повернул голову к стене.

— Чтобы мы пошли не туда.

Вера посмотрела на узкий проход. На первый взгляд здесь не было ничего, кроме старых труб и кирпичной кладки. Но теперь она различила в пыли две цепочки следов: один след принадлежал тяжёлой рабочей обуви, другой — обуви с гладкой подошвой. Вторые отпечатки начинались у двери и исчезали у серой стены.