Читать онлайн Яна Евтушенко - День Нептуна

Первая половина дня, 6 июля 2020 года

Настя медленно шагала по пустынному морскому берегу, то и дело спотыкаясь о камни, невидимые под одеялом из скользких бурых фукусов. Кроссовки увязали в мокром илистом песке и оставляли в нем глубокие отпечатки. Справа, в нескольких десятках метров, высилась плотная стена из сосен и елей. Слева шумела холодная, серая, как небо, вода. С моря налетал ветер. Он приносил с собой горький запах соли и водорослей. Порывы ветра заставляли Настю съеживаться и прятать нос в высокий воротник куртки: первый день студенческой практики на биостанции «Северное сияние» выдался ненастным.

— Господа студенты, прошу вас подойти ко мне! — донесся до Насти протяжный голос: впереди, выделяясь на фоне тусклого берега своей ярко-желтой штормовкой, стоял Максим Сергеевич по прозвищу Богомол, преподаватель зоологии беспозвоночных.

Высокий и угловатый, он смешно размахивал руками, призывая Настиных одногруппников встать вокруг него. Настя спохватилась — заглядевшись на северную природу, она отстала от группы — и ускорила шаг. Кроссовка тут же угодила в лужу — после отлива их на берегу оставались десятки — и промокла насквозь. Настя пошевелила пальцами ноги. Вода противно хлюпала, пожирая сухой носок. Надо было послушаться маму и взять на практику резиновые сапоги!

— Чего зависла, Воронцова? Опять спишь на ходу? — Егор Верещагин прошел мимо и нарочно толкнул Настю плечом, хотя на побережье хватало места, чтобы ее обогнать. — Наша Спящая красавица! — издевательски бросил он и захихикал.

Смех Верещагина подхватили идущие рядом парни-одногруппники. Настя поморщилась. Вот придурок! Верещагин цепляется и настраивает группу против нее с первого дня учебы на биофаке. Как за целый год ему не надоело? Хорошо, что не все поддерживают эту травлю! Например, Аня Гусейнова и Полина Вязова — она сдружилась с одногруппницами во втором семестре. С Полиной, правда, отношения неровные, зато Аня всегда за нее!

Настя остановилась поодаль от ребят, тесным кольцом обступивших Богомола, и достала из рюкзака ручку и блокнот для записей. Преподаватель, беспрестанно убирая со лба темные сальные волосы, уже читал лекцию:

— …на этой практике мы погрузимся, так сказать, в изведанные глубины исследований морских беспозвоночных. Да-да, госпожа Вязова! — кивнул он прыснувшей Полине. — Вы сможете погрузиться в буквальном смысле слова, у нас здесь есть водолазная станция! Но наши исследования мы начнем с суши. Эта часть берега, — Богомол обвел рукой пространство вокруг себя, — как многим из вас известно, называется приливно-отливной зоной или литоралью…

Настя пыталась конспектировать речь преподавателя, но писать на весу не получалось, а пальцы коченели от ветра — перчатки, как и резиновые сапоги, остались дома, в городе. Она засунула руки в карманы, чтобы согреть их, и стала разглядывать одногруппников.

Перед Богомолом сосредоточенно записывала лекцию Изольда, коренастая девушка с завязанными в хвост синими дредами и кучей фенечек на запястьях. Настя подружилась с ней, когда поступила на биофак, но сейчас, год спустя, от дружбы остались одни приветствия и редкие разговоры «ни о чем» в коридорах факультета.

Справа от Изольды гоготали Верещагин и щуплый Илья Огарков. Поймав взгляд Насти, Огарков демонстративно отвел глаза. Они разошлись два месяца назад и с тех пор парень избегал ее, и молчал, если Настя заговаривала с ним напрямую. Поначалу девушка терялась в догадках, почему Огарков старательно ее игнорирует, но со временем перестала ломать голову и лишь изредка недоумевала. Люди расстаются, так бывает сплошь и рядом, и что, это повод дуться, как будто им по девять, а не по девятнадцать? Валерик вот с ней дружит, хоть они давно и не вместе. Очень давно. От этих воспоминаний в груди что-то болезненно сжалось.

Они прекратили отношения перед новым годом, но весной снова почти сошлись. Она навоображала себе невесть чего, а Валерик… Валерик предпочел ей Полину! Вон как стоят и воркуют — аж противно! Он знакомым движением поправлял дужку очков и неуклюже шутил, а плечистая белокурая Полина смеялась над шутками, но при этом не забывала конспектировать, не упуская ни слова из лекции Богомола.

— …детритом питаются пескожилы Arenicola marina. Видите маленькие холмики из песка, похожие на кротовые норки? Попробуем достать парочку зверей для изучения! — В руках у Богомола откуда-то появились маленькая железная лопатка и красное ведро. — Кто умеет копать?

Он обвел взглядом студентов и внезапно воскликнул, обращаясь к Насте:

— Спящая красавица! Хватит у вас сил выкопать жирных, достойных нашей прекрасной учебной группы, пескожилов?

Верещагин прыснул, услышав про Спящую красавицу, и пихнул в бок Огаркова. Тот ухмыльнулся.

— Так что, хватит у вас сил? — повторил, улыбаясь, Богомол.

— Н-нет, — Настя непроизвольно отшатнулась: улыбка Богомола напугала ее, словно тот был не рядовым преподавателем с биофака, а клоуном из ужастика. Почему, почему из пятнадцати человек в группе Богомол непременно выбирает ее?!

— У меня хватит сил! — Верещагин выскочил вперед, невольно избавив Настю от ненужного внимания преподавателя, и вцепился в лопатку. — Максим Сергеевич, можно я покопаю? Пожалуйста!

— И мы с Валерой тоже хотим! — встрепенулась Полина.

— Прекрасно! Приятно видеть столько неравнодушных учеников! — восхитился Богомол, выдирая лопатку из пальцев Верещагина. — Егор Верещагин, вас с госпожой Алексеевой, — Богомол указал на Изольду, — я попрошу собрать в другое ведро камни с балянусами. А вы, сладкая парочка, так уж и быть, копайте пескожилов. Все элементарно. Ставите лопату вертикально в грунт…

Полина присела возле Богомола, наблюдая, как он выкапывает ямку у холмика. Валерик опустился на корточки рядом с ними. Богомол вытянул из песка длинного извивающегося червя. В глазах у Полины и Валерика загорелся такой одинаковый азарт, что Насте стало досадно. У нее с Валериком так и не нашлось общего дела, которое нравилось бы обоим настолько сильно. Закусив губу, Настя отошла подальше от ребят и червей к Ане Гусейновой.

Аня, кудрявая брюнетка в бархатном спортивном костюме с пайетками и дутой безрукавке, в сборе животных не участвовала. Она мелкими шажками меряла берег и размахивала смартфоном вверх-вниз.

— Вместо пескожилов ловишь интернет? — пошутила Настя.

— Ага! — Аня сощурилась, глядя в экран. — Собиралась Руслану написать, спросить, когда они с экскурсии приедут. Их группа уплыла на катере за планктоном.

— Ничего не выйдет, — сказала Настя. — Разве не помнишь, о чем говорил Богомол? В этой глуши за полярным кругом нет интернета. Изредка мобильная связь ловит, но на том краю биостанции, где навигационный знак стоит! — Она указала в сторону, откуда они пришли. — На самом деле, неудивительно! Сюда даже транспорт не ходит, только катер два раза в день.

— Точно…— Аня поникла и убрала смартфон в карман безрукавки. — Я вообще на севере впервые. Мы с родителями обычно ездим на Бали или Мальдивы, живем в отелях. Отель, конечно, не биостанция, но удобства на улице и баня раз в неделю — это слишком! — Она брезгливо поморщилась. — Дорог нет, машин нет, городов и деревень поблизости нет… Солнце хоть и светит, а холодрыга все равно жуткая!

Солнце и впрямь прорвало пелену облаков и теперь стояло высоко в небе, освещая каждый камень на литорали, но теплее от его лучей не становилось.

— Да! — подхватила Настя. — Эти полярные дни… Не поймешь, то ли день, то ли ночь. Я с трудом засыпаю…

— Вот-вот! Как-то на севере… — Аня задумалась. — Не могу слов подобрать.

— Одиноко? — уточнила Настя. Неужели Аня ощущает то же самое, что и она?

Настя чувствовала себя неуютно с самого приезда на биостанцию. Она никогда не была на море. На каникулах она сидела дома или отправлялась с мамой в деревню в глухомани, где мамина сестра тетя Люда когда-то давно купила участок с полуразвалившимся домом и чахлым огородом. Сама мама в детстве часто ездила с бабушкой «по путевке» в Сочи. Она в красках расписывала Насте, как прибой лижет голые ноги, а пальцы зарываются в мягкий пляжный песок. А какие там закаты, «хоть картины пиши»!

Когда Настя рассказала семье, что ее летняя практика будет проходить на северном море, мама аж засветилась: «Настя, это же чудесно, а то сидишь дома как сыч! Хоть море, наконец, увидишь!». «Но северное море не такое как южное, а я мечтала о юге!» — возразила Настя. «Ой, Насть, да какая разница! — махнула рукой мама. — Тебе не угодишь! Езжай, такой шанс раз в жизни выпадает! На севере такая природа красивая! Восторг!»

Но восторга Настя не испытывала. Высокие приливы, а не прибой, солнце, которое часами не опускалось за горизонт, рваные скалы, заросшие мхом и утыканные тонкими березами, создавали непривычный мир, полный тоскливого одиночества. Это вызывало диссонанс с реакцией мамы, да и многих однокурсников, целыми днями восхваляющих пресловутую «красоту северной природы». Насте было стыдно. Выходит, она и вправду «странная», как часто выражался Верещагин, раз не скачет на манер Полины по литорали с улыбкой от уха до уха.

— Я бы не сказала, что одиноко, — ворвался в Настины мысли голос Ани. — У меня есть подруги и Руслан. Просто на биостанции нет удобств, связи, а я не привыкла к «походной» жизни. А ты насчет мальчиков переживаешь? Брось! Вроде вы с Валерой неплохо ладите. Здорово, когда после расставания люди остаются друзьями, да? Ой, а где все?

Настя огляделась: группа во главе с Богомолом двигалась в сторону биостанции. Верещагин тащил ведро с пескожилами и старался держаться поближе к преподавателю. Огарков и Валерик тоже несли ведра с найденными животными и болтали. Полина вприпрыжку шла по берегу, издавала восхищенные крики и звала Валерика, когда находила особенно большую гроздь фукусов или рыбину, выброшенную на берег приливом. Настя в отчаянии наблюдала за подругой. Почему она не рада, как Полина? Что с ней не так?

— Настя, пойдем? — И Аня, не дожидаясь ответа, помчалась догонять группу.

Настя вздохнула — нет, Аня ее не поняла. Наверное, она не совсем точно объяснила подруге про одиночество. Она-то воображала, поверив рассказам мамы и одногруппников, что море будет другим, приветливым и живым, а здесь все кажется мертвым. Но как донести это до Ани, Настя не знала и ей оставалось лишь последовать за подругой.

Обеденное время, 6 июля 2020 года

Биостанция была маленькая: всего две улицы с парой десятков деревянных одно- и двухэтажных домов. По пологому скалистому склону вверх, от побережья к лесу, шла улица с говорящим названием Лесная. Здесь стояли жилые домики для преподавателей, аспирантов, сотрудников биостанции и общежития для студентов с разных университетских факультетов, приезжающих на летние практики.

От Лесной улицы ответвлялась Главная. Шире и просторнее, она вилась вдоль побережья. На ней располагались учебные лаборатории с огромными окнами, административный корпус и столовая: блекло-зеленый дом с плоской крышей, покрытой блестящим гофролистом. Сейчас на обед сюда стекались первокурсники, освободившиеся от утренних занятий.

Настя и Аня угодили в толчею у рассохшейся лестницы, ведущей ко входу. Поток голодных студентов внес девушек в столовую. Контраст между свежеокрашенными стенами снаружи и убогостью обстановки внутри удивил Настю еще в день приезда. Грязно-желтые стены, шаткие столы с клеенками в цветочек и клетку, разномастные стулья, выгоревшие шторки на окнах… В воздухе пахло едой: то ли рыбным супом, то ли макаронами по-флотски. Неуютное местечко! Но в любом случае, еду на биостанции больше нигде не давали и с обстановкой приходилось мириться.