Дофамин - страница 4

Девочки засмеялись, Варвара даже закатила глаза, а Марина фыркнула и, хитро прищурившись, воскликнула:

– Пап, я вообще-то тебя проверяла! Ты глупенький!

Я сделал вид, что ужасно обижен, но Марина уже торжественно продолжила, подражая взрослому тону:

– Судьба – это когда ты сам выбираешь, какую кашу на завтрак есть, а мама всё равно даст тебе яичницу! Или когда ты хочешь стать космонавтом, а потом вдруг понимаешь, что быть папой – это даже круче! Вот это, по-моему, и есть судьба.

Варвара прыснула от смеха, а я невольно улыбнулся. Алёна, однако, наблюдала за мной всё так же испытующе, будто мои шутки и улыбки не могли скрыть того, что внутри меня по-прежнему пусто.

Я натянул улыбку ещё шире, надеясь, что хоть дети поверят в мою бодрость. Но в душе почувствовал, что, может быть, Марина права – порой судьба действительно просто даёт нам то, что мы не выбирали, но что оказывается самым важным.

Алёна, не сводя с меня глаз, спросила:

– Саша, во сколько ты сегодня освободишься?

Я, не задумываясь, пожал плечами и отхлебнул глоток кофе:

– Не знаю, как получится… – пробормотал, стараясь, чтобы это прозвучало буднично.

Видимо, именно в этот момент что-то в ней сломалось. Она тяжело вздохнула, сдерживая внутри целую бурю. Затем, собравшись с силами, сказала дочкам:

– Девочки, если доели, можно идти к себе в комнату.

Марина и Варвара послушно встали из-за стола, быстро собрали свои тарелки и, бросая на меня тревожные взгляды, ушли в свою комнату. Их глаза выражали сочувствие и беспокойство, они предчувствовали, что сейчас произойдет что-то неприятное.

Как только за ними закрылась дверь, посуда с грохотом полетела в раковину. За ней последовали ложки, чашки, что-то ещё – всё это сопровождалось тяжёлым, нервным дыханием Алёны. Она стояла ко мне спиной, но я чувствовал, как напряжение заполнило всю кухню.

Наконец, она повернулась, и, стараясь сохранить спокойствие, спросила:

– Ты забыл, о чём мы договаривались?

Растерянно посмотрел на неё, действительно не понимая, о чём речь.

– Ты вообще в курсе, какой сегодня день недели?! – её голос дрожал, в нём слышались усталость и обида, а также какое-то отчаяние.

Я замер, пытаясь вспомнить, что особенного должно было быть сегодня, но в голове была пустота. Всё, что мог, – это слабо развести руками, не зная, что ответить.

Алёна закусила губу, и увидел, как в её глазах блеснули слёзы. В ее взгляде чувствовалось, что на кону – вся наша совместная жизнь. Голос у неё дрогнул:

– Скажи честно… у тебя кто-то есть?

Я замер, как будто меня ударили. На секунду мне показалось, что я ослышался. Измена? Я? Это было настолько дико и невозможно, что даже не сразу дошло до сознания. Но, видимо, своим холодом, отсутствием, этой вечной усталостью довёл её до того, что она начала верить в самое худшее.

Я попытался что-то сказать – возмутиться, оправдаться, объяснить, – но вместо этого просто промолчал. Слова застряли в горле, и только беспомощно рассматривал её. Внутри всё сжалось: потрясение, растерянность и полное непонимание, как на это реагировать. Реальность внезапно сменилась, и я оказался в чужой, незнакомой жизни, где меня обвиняют в том, что даже не приходило в голову.

Алёна вытерла слезу, отвернулась к раковине и с горечью произнесла:

– Сегодня четверг, Саша. Мы собирались уехать на дачу, чтобы завтра отпраздновать твой день рождения. Ты сам предложил, помнишь? Дети радовались, я всё подготовила… – она старалась говорить спокойно.