– Они что-то несут, – сказал Урдак, глядя на птичью стаю. – Что-то белое…
Он вытянул шею, прищурился, а затем отпрянул. Темно-красный язык скользнул по черным губам. Вороны летели на восток, мимо его холма к дому Матушки Ночи. А раз так, значит, и ему туда дорога.
– Слово джентльмена, мистер Гош, начинается что-то интересное! Не хотите ли взглянуть поближе?
Мистер Гош не ответил. Но Урдак знал, что его товарищ полностью с ним согласен. Он нахлобучил на голову смятый цилиндр, а затем ловко, как обезьяна, спустился с дерева и подобрал останки вороны. Обглодал ее до последней косточки. Прежде чем отправляться в дальний путь, никогда не помешает подкрепиться.
Стая летела на восток. Небо гудело от птичьих криков и шелеста сотен крыльев. Ветер мчался за ней следом, подпевая на тысячу голосов. Прошло уже много лет с тех пор, как Стая последний раз собиралась вместе. Но сейчас на зов своего Короля явились все вороны Большого Леса. Ибо Король дал слово, а слово Короля нерушимо.
Стая вытянулась длинной лентой, от одного края неба до другого, распадалась и вновь сжималась в единый клубок. Она походила на живой смерч, в центре которого белел маленький сверток. Человеческий птенец, крошечная девочка с огромными темными глазами. Она извивалась и кричала, но вовсе не от боли и страха, а от восторга. А иногда девочка начинала смеяться, и тогда все братья и сестры отзывались радостным карканьем. Им нравилось, когда птенец смеялся.
Сверток тяжелый; одной или двум птицам с ним было не справиться, для этого требовалось не меньше пяти воронов. То и дело кто-то из братьев и сестер отпускал ношу, и та начинала падать. Но тут же ее подхватывала новая птица, вцепляясь когтями в белую ткань. Они менялись непрестанно, и лишь одна птица весь полет не разжимала когтей – сам Король Воронов. Как бы сильно он ни устал, как бы ни болели его крылья, он дал слово и должен следовать ему до конца. До самой смерти.
Внизу надрывно стонал лес – темно-зеленый океан без края. У горизонта сгустились лиловые сумерки. Месяц, кривой и белый, как волчий клык, выглянул сквозь прореху в облаках и тут же спрятался обратно, испугавшись приближающейся стаи.
На восток! На восток! Туда, где укрытый вечной тенью стоял дом Матушки Ночи. Так повелел Король Воронов, и никто из рыцарей, вассалов и придворных дам не смел его ослушаться. Сильные крылья со свистом резали воздух. Ветер хлестал колючей моросью, но куда ему против Стаи?
Вдалеке заморгал желтый огонек, одинокий, точно свет маяка в бушующем море. И Стая разразилась приветственными криками, даже их ноша пискляво завопила.
– Вперед! Вперед! На свет! – кричали вороны на своем языке, и горячие птичьи сердца бились в унисон.
А в доме Матушки Ночи готовились подать ужин.
Черный Кочегар жил под землей, в подвале под домом Матушки Ночи. В месте, которое зовется Котельная, хотя там нет никаких котлов. Зато там есть огромная печь из неотесанных камней и с открытой топкой, печь, в которой никогда не гаснет огонь. Черный Кочегар внимательно за этим следил. Он сидел напротив печи и, когда приходил срок, огромными горстями бросал в топку уголь.
Уголь хранился в коробе у дальней стены, рядом с темным провалом, уходящим еще глубже под землю. В Котельную его приносили маленькие безволосые существа, с дряблой белой кожей и длинными голыми хвостами. Черный Кочегар звал их подземниками. Уголь – дань, которую они платили Матушке Ночи.
