Читать онлайн Анна Джолос - Дом с черными тюльпанами

1. Глава 1. Детский дом

– Эй? Ты здесь, мышь белобрысая?

Поднимаюсь на ноги и прислушиваюсь.

Вот чёрт! Решили вернуться. Не прошло и часа.

– Назаровааа… – нарочито нежно зовёт Наташка, растягивая мою фамилию. – Ты где? Аууу!

Сердце непроизвольно начинает биться быстрее.

– Она точно тут, – переговариваются между собой мои преследователи. – Больше прятаться негде. Везде уже посмотрели.

– Может, эта стукачка опять у директрисы в кабинете ошивается?

– Нет, к Салтычихе приехали какие-то люди на крутых тачках. Им со Швабриной не до Назаровой сейчас. Проверка опять, по ходу.

– Да тут Назарова, говорю вам!

– Доходяжная! – совсем рядом раздаётся голос Лены Прохоровой. – Иди сюда! Кыс-кыс!

По собственному желанию? Да ни за что! Ещё старые синяки на теле не зажили.

– Ну чё столбом встали? Проверяйте кабинки, – командует Катька.

– Тук-тук! Назарова, открывай!

– Мы знаем, что ты здесь.

– Задолбались уже искать тебя. Отзовись, зараза тощая!

– Быстро! Не то хуже будет, слышишь?

Судя по звуку, пинком ноги открывают двери. По очереди. Одну за другой.

– Нет её тут, – разочарованно объявляет Прохорова, не скрывая досады. – Все толчки пустые.

– И куда делась? Мелкие сказали, что точно видели её на этаже.

Закрываю глаза и качаю головой.

Вот ведь стукачи малолетние! Могли же промолчать.

Хотя навряд ли. Рослая, мощная верзила Катька почти наверняка припугнула их как следует. Громыко в этом деле профи. Не даром, возглавляет свою женскую «банду».

– Растворилась она по-вашему, что ли?

– Эй, гляньте-ка.

Подозрительно затихают. А значит ничего хорошего не жди.

Перестаю дышать.

Проходит секунда. Две. Пять.

Бах-бах-бах!!

Сильный удар по двери, ведущей в крошечную подсобку, в которой я нахожусь, вынуждает от неожиданности отпрянуть назад.

Врезаюсь спиной в шкаф и сверху на меня валятся пустые пластиковые вёдра разного калибра: от маленьких до больших.

Грохот стоит ужасный. Собственно, он и выдаёт меня с потрохами.

– Слышали?

– Она там! Там!

– Открывай, моль! – дёргают за ручку. Скребутся.

– Открывай, сказала! Хуже будет! – зло повторяет угрозу Катька.

Хлипкая щеколда, не выдержав обрушившегося на неё напора, сдаётся довольно быстро.

Дверь, резко распахнувшись, с глухим стуком ударяется о стену и я морщусь от яркого света, заливающего подсобку.

– Вот она! Коза! – громко сообщают шестёрки предводительнице.

Бросаю в них ведро. Сначала одно, потом второе.

– Ай!

Даже попадаю в кого-то.

– Где она? Сюда тащите!

– Отвалите! – дёргаюсь, когда хватают за руки и насильно тянут из подсобки.

– Нашлась, Кабаева недоделанная!

– Кабаева художественной гимнастикой занималась, – напоминаю.

– Чё ты там прошелестела? – сдвинув брови, грозно осведомляется Громыко.

– Я говорю, Алина Кабаева – гимнастка, а я фигуристка. Разница есть.

– Мне начхать!

– К стене встала! – грубо толкают в угол и обступают со всех сторон.

– Ой, не могу. Посмотрите на неё! Фигуристка, млин! – смеётся Ленка.

– Набор суповой!

– Ага! – кривится Катька, пренебрежительно меня разглядывая. – Доска гладильная! Что спереди, что сзади. Тебе точно шестнадцать?

В свете минувших событий я сильно похудела, но они перегибают. Фигура у меня имеется. Потому что с самого раннего детства спорт – неотъемлемая часть моей жизни.

– Моль бледнючая! Фу!

– Между прочим, бледность всегда считалась признаком аристократизма, – бросаю в шутку.

– Ни кожи, ни рожи!

Ну это они лукавят.

– Ты реально решила, что можешь понравиться нашим пацанам?

– Не сдались мне пацаны ваши, – отвечаю абсолютно честно.

– На Кирпича моего глаз положила, тварюка? – сощурив один глаз, осведомляется Катька.

– Кирпич-то знает, что он твой? – улыбаясь, вопросительно выгибаю бровь. – Мне кажется, он ни сном, ни духом.

– Ах ты падлюка! – зло цедит сквозь зубы, резко дёргая за футболку на себя. – Ишь, нарисовалась, не сотрёшь! Да мы тебя порвём щас, как тузик грелку!

Первой рвётся по шву моя футболка.

– Не нужен мне твой Кирпич! Отстань! Рыжие вообще не в моём вкусе!

– Ага, как же! Заливай!

– Отпусти! – пытаюсь вырваться из её мёртвой хватки, но тщетно.

– Ходишь перед ним костями гремишь! Патлами своими трясёшь!

– Да на что он мне!

– Ничё. Кости-то мы переломаем тебе сейчас! Чтобы неповадно было к чужим парням подкатывать.

– И патлы подрихтуем. Стрижку модную организуем. Горшок, называется! – ехидно улыбается Прохорова, демонстрируя огроменные ножницы, которыми она чикает в воздухе.

– Цвета добавим, – кивает Наташка. – Это сейчас модно, – показывает большой стеклянный флакон с зелёнкой.

– Вы чего, спятили? – мои глаза расширяются от ужаса. – Если ты про случившееся в столовой, он сам подошёл ко мне, Кать!

– Сам?! – фыркает она.

– Я не виновата в том, что Кирпич прохода мне не даёт с самого первого дня!

– Вот дрянь! – цокает Прохорова. – Наговаривает ещё на Миху! Хватает наглости!

– А ну быстро сказала чё делала вчера в кабинете директрисы? Настучала про испорченные ролики?

– Это называется коньки. И нет. Я не стучала.

– Брешет как дышит!

– Конечно, брешет. Просто так Салтычиха нас не вызывала бы!

– Я не лгу. У меня анализ какой-то брали!

– Брехливая дрянь! Ну-ка, держите её. Я лично над образом поработаю, – заявляет поклонница Кирпича, открывая стекляшку с зелёнкой. – Значит порядок такой: сперва красим, потом стрижём.

– Не надо! Не трогайте меня, ненормальные! – активно сопротивляюсь.

– Держите крепче!

– Пустите!

Дёргаюсь. Изо всех сил пытаюсь вырваться. Ору сиреной и зову на помощь.

В прошлый раз это, кстати, не помогло. Я уже поняла, в такие моменты все обитатели этого детского дома становятся глухими и слепыми, ведь никто не желает вмешиваться в чужие разборки, дабы не обзавестись собственными проблемами.

– Отвалите!

Каким-то чудом случайно удаётся освободить правую руку. Ею и выбиваю из пальцев Катьки проклятый флакон с зелёнкой.

Она морщится. Потому что перед тем как флакон разбивается о плитку, разлетаясь на мелкие осколки, большая часть содержимого брызгает прямо ей в лицо.

Бах!

Звук бьющегося стекла.

Все на секунду замирают. Застывают обездвиженными статуями.

– Кать… – пищит Наташка.

– Сильно испачкалась? – облизывая губу, взволнованно спрашивает та у подруг.

– Сильно, – кивая, испускает шумный выдох Лена.

– Тебе очень идёт, – не могу удержаться от комментария. – Теперь твои прихвостни могут почтительно величать тебя Катя Фантомас!

Громыко, круто развернувшись, бросает взволнованный взгляд в мутное, замызганное зеркало.

В шоке распахнув глаза, пару секунд не моргает, а потом как завопит на всю ивановскую:

– Ах ты скотина!

Снова бросается ко мне, чтобы ударить.

Это больно и неприятно, но в принципе за прошедшие две недели стало уже делом привычным.

– Гррр! Убью! – грозно объявляет, вцепившись в мои волосы.

И звучит это весьма и весьма правдоподобно.

– А ну угомонились! – эхом разносится по помещению громкий бас Зои Аркадьевны.

– Громыко, отпусти Назарову! – требует Елена Степановна. – Убери от неё руки! Немедленно!

Воспитатели с трудом оттаскивает от меня разъярённую, в конец взбесившуюся Катьку.

– Бестолковые! Кому сказано было вчера! Нельзя трогать новенькую!

– Да в честь чего нельзя-то?! Всех можно, а её нет?

– Вышли в коридор! Брысь отсюда! Пошли!

Пока одна сотрудница детдома выгоняет их из туалета, вторая с нездоровым беспокойством внимательно осматривает меня с ног до головы.

– Ты как, Назарова?

– Нормально, – распрямившись, пытаюсь перевести дыхание.

– Что с носом?

Осторожно щупаю.

Вижу, как на старую, потрескавшуюся плитку капают алые капли крови.

– Ну чего с ней? Цела? – возвращаясь, боязливо уточняет Аркадьевна.

– Местами, – неопределённо отзывается коллега.

– Ох ё! – подходит ближе. – Попадёт нам от Жанны.

– Вот вы где! – в дверях стремительно появляется Швабра, как называют заместителя директора её воспитанники.

– Тамара Васильевна…

— Вас двоих только за смертью посылать. Уважаемые люди столько времени ожидают! – переводит взгляд с подчинённых на меня и резко меняется в лице, побледнев до состояния белой бумаги. – А это ещё что такое?

Вид у меня, конечно, тот ещё!

Растрёпанная. Футболка порвана. Шорты грязные. Нос разбит. Губа тоже.

– Громыко, – коротко поясняет Елена Степановна.

– Ну что вы стоите? Быстро приводите её в порядок! Отмойте и оденьте поприличнее. Мы не можем доставить девчонку в кабинет директора в таком виде! У вас десять минут! – исчезает за дверью также стремительно, как появилась.

– Иди сюда скорее, Аська, – Аркадьевна тянет меня за руку к раковине. – Ну-ка давай умойся как следует, – открывает кран.

– Зачем мне идти в кабинет директора? – напрягаюсь.

– Родственники твои объявились из столицы, Назарова, – поясняет второй воспитатель. – И не абы кто! Богатая, приличная семья.

– На всю страну известная, между прочим.

– Родственники? Из столицы? – нахмурившись, уточняю.

Странно. Мама всегда говорила, что родни у нас нет. Собственно по этой причине я сюда и попала.

– Как будто кино смотрю, ей богу! Кому расскажи – не поверят, – качает головой Зоя Аркадьевна.

– Ага, прям история для Пусть Говорят. Умывайся быстрей, девочка. Иначе рискуешь застрять в этом болоте и упустить свой единственный шанс на счастливую жизнь…

2. Глава 2. Отъезд

– Я не буду надевать чужое, – наотрез отказываюсь, когда мне приносят платье.

– Ася, некогда спорить, – устало вздыхает Елена Степановна, передавая мне расчёску. – Причешись-ка, девочка.

– Пусть они вернут мои вещи.

– Кто? – хмурится Аркадьевна.

– Громыко и её подруги. Всё украли в первый же день, я вам говорила.

– Ну, скажешь тоже, Назарова, украли! Взяли поносить…

– По-вашему, это так называется?

– Можно подумать, у тебя там наряды дизайнерские были.

– Не дизайнерские, но сшитые руками моей матери! Пусть вернут! – повторяю.

– Хорошо, мы разберёмся, – обещает Елена Степановна. – Ну вот. Швабрина опять звонит, – достаёт из кармана телефон. – Время поджимает, Ася! Одевайся, пожалуйста.

– Не буду, – иду на противность. – Какая есть, такая есть. В конце-концов, не к президенту на встречу собираюсь.

– Ну как сказать, – нервно посмеиваясь, произносит Зоя Аркадьевна.

– Ася, я прошу тебя, переодень рваную футболку.

– Так пойду, – продолжаю стоять на своём.

– Нас ведь из-за тебя уволят, – лицо Елены Степановны выражает крайнюю степень ужаса. – Давай условимся о сделке. Ты переоденешься, а я в свою очередь обещаю тебе: мы обязательно найдём твои вещи. Договорились?

Несколько секунд раздумываю над её словами.

– Не обманете? – сомневаюсь. Потому что никому здесь не доверяю.

– Обещаю тебе. Всё отыщем.

– Ладно.

Сдаюсь. Но только в память о маме.

– Вот и славно. Держи, – всучив мне платье, воспитатель вздыхает с явным облегчением. – Твой размер, между прочим, и цвет приятный.

– У кого забрали?

– Ну какая тебе разница, Назарова? Давай быстрей уже натягивай! – выходит из себя Зоя Аркадьевна.

– Получается, что вы точно также украли у кого-то вещь.

– За языком-то следи!

– Отвернитесь. Я стесняюсь.

– Ёлки-палки, ну какая невыносимая девчонка! – причитает Агафонова, закатывая глаза. – Твоё счастье, что тебя забирают отсюда. Будь уверена, жопа от ремня горела бы ежедневно.

– Зой, – многозначительно смотрит на неё коллега.

– Коза! – шипит та в ответ. – У тебя десять секунд.

Всё-таки выполняют мою просьбу. Отворачиваются, позволяя переодеться.

Снимаю с себя шорты и пострадавшую от рук Громыко футболку.

Надеваю белое платье в мелкий, нежно-розовый цветочек.