Читать онлайн Элен Рос - Донам. Тайна Арки

Лиз

Вижу перед собой тёмную высокую арку, отделанную чёрным камнем, сильно обточенным и запылившимся от времени. Поднимаю голову, на самом верху виднеются буквы, но я не могу их разглядеть. Мне мешает ветер – он несёт пыль и бросает её прямо в лицо. Я пытаюсь заслонить глаза, подняв локоть перед собой.

Оставляю попытки увидеть надпись и сосредотачиваюсь на входе в арку: мне нужно пройти через неё. Делаю шаг, но по-прежнему не вижу, что там впереди. Ветер уже окрасил всё пространство вокруг меня в серый цвет. Закрываю глаза и делаю несколько быстрых шагов – я должна пройти. Чувствую под ногой пустоту и падаю в неё, широко распахнув глаза.

Просыпаюсь резко, с колотящимся сердцем.

Комната тёмная. За окном ещё ночь. Новолуние. Воздух пахнет мокрой листвой и землёй.

Я лежу неподвижно и понимаю: в комнате кто-то есть.

Не шаги. Не дыхание. Просто давление, будто кто-то смотрит и не торопится отводить взгляд. Медленно поворачиваю голову к тёмному углу у шкафа. Потом к открытому окну. Никого. Только чуть колышется занавеска.

Ощущение не уходит сразу. Тает медленно, как будто то, что стояло рядом, только сейчас шагнуло за порог.

Я сажусь. Руки слегка дрожат. Злюсь на себя за этот страх, но страх меня не слушает.

Тянусь к тумбочке. Пальцы находят знакомый бархат – мешочек, расшитый серебряными нитками. Старая колода карт, наверное, от биологической матери. Кто знает.

Вытягиваю наугад. Крысы. Серые и жирные – такие точно не приносят хороших новостей.

Меня зовут Лиз Майрос. Лиз – единственный набор букв, на который я отреагировала, когда меня нашли.

Двенадцать лет назад родители обнаружили меня тёплой весенней ночью в лесу. Я лежала под деревом и сжимала в руках маленькую чёрную сумочку. Внутри были только эта колода, спички и пара свечей. Никаких документов. Никаких воспоминаний.

Я – химера. Уникал. В моём генетическом коде есть ген животного, и никто не знает, какого именно.

Крысы, например.

Моё настроение медленно приобретает цвет этих животных.

До прошлого Нового года я думала, что останусь обычной девочкой. А потом мама нашла меня спящей в воздухе, в тридцати сантиметрах над кроватью, и увидела, что голубые глаза стали стальными.

Интересно, а у крыс серые глаза?

Через две недели заканчивается учебный год, а уже в сентябре я уезжаю в «Донам» – закрытую школу для таких, как я.

Мой папа тоже химера – гризли, мама – белка, Ник – белый медведь, он уже два года там учится.

Я не вписываюсь в семью: ноги у меня обе левые, а руки правые.

Достаю телефон. Пять утра. Ещё слишком рано, чтобы вставать, но и заснуть я больше не смогу. Решаю пораньше принять душ.

Тёплая вода разгоняет остатки сонного морока. Замираю под струйками с закрытыми глазами, чувствую, как мышцы расслабляются. Ловлю себя на том, что стою так уже слишком долго. Нехотя выключаю воду. В воздухе повисли капельки пара.

Зеркало затянула тонкая водная мгла. Провожу ладошкой по стеклу – и мои глаза открываются всё шире по мере того, как стекло проясняется.

– Какого чёрта?! – говорю я сквозь зубы своему отражению.

Волосы, ещё вчера чёрные, теперь выглядят так, будто на них ночью кто-то пролил акварель. Несколько ярко-розовых и тёмно-голубых прядей. Две – прямо у лица.

Хватаю расчёску, пытаюсь вычесать цвет. Ничего.

– Это прикол какой-то? – Уже не пытаюсь говорить тише, почти кричу на девушку по ту сторону стекла.

Тру зеркало двумя руками, расчёска падает на пол, царапнув ступню. Ладошки скользят по влажной поверхности – в отражении по-прежнему ничего не меняется. Бросаю полотенце, выбегаю из ванной. Наспех надеваю первое, что попадается под руку.

Медленно втягиваю воздух и выхожу из комнаты, в зеркало больше не гляжу.

Не стараюсь идти потише – топаю как можно громче.

Захожу на кухню. Всё, как обычно: тихо, семья спит. В отчаянии падаю на стул и смотрю в окно, как солнце только начинает разгораться. Не могу поверить в происходящее.

В просторной кухне мне становится не по себе. Всё вокруг такое светлое – любимые мамины оттенки, молочный и пшеничный. А мне сейчас хочется закрыться в маленьком чёрном склепе и никому не показываться.

На кухню тихо заходит мама. Я без слов бросаюсь к ней в объятия. Она молчит и просто обнимает меня. Мы стоим так долго. Мне бы хотелось заплакать, но не получается – как будто кто-то забыл выдать мне нужную реакцию.

Размыкаю руки, тяну себя за прядь волос.

– Я попугай? – шепчу я.

Мама гладит меня по волосам, улыбается одними глазами, внимательно рассматривая мою голову.

– Ты прекрасна. – До меня не сразу доходит смысл её слов. – Только нам нужно окончить школу, вряд ли здесь оценят такие краски. Учителя решат, что ты бунтуешь.

– А я и буду бунтовать, если окажусь попугаем. Я не поеду никуда. Ни в какую школу. Никогда.

Мама берёт меня за руку, мягко усаживает на стул и идёт заваривать чай.

Пока она разливает горячий напиток, пытаюсь собраться с мыслями.

У меня, наверное, сейчас лицо, как у рыбы, выброшенной на берег. Только рыбы хотя бы блестят красиво, а я сижу с пёстрой головой и чувствую себя цирковым пони.

– Лиз, милая, – мама садится напротив, ласково проводит пальцами по моим волосам, – вот как я предлагаю поступить: сегодня ты пропустишь школу, и мы поедем к Маре. Втроём точно придумаем, что сделать с твоей прекрасной головой.

Мара – лучшая мамина подруга. Она – ведьма. Самая настоящая.

Я обожаю вечера, когда мы с мамой навещаем Мару, хотя меня зовут не так часто.

– Постарайся ещё заснуть. Я до обеда закончу свои дела и позвоню Маре.

– Хорошо, мам. Не хочу, чтобы в школе узнали, что я попугай.

– Такое превращение мало похоже вообще на всё, что я видела.

Мы допиваем чай, болтаем уже на отвлечённые темы. Мама рассказывает, как вчера видела в саду странную птицу с фиолетовыми перьями, и я мрачно замечаю, что это, видимо, мой тотемный предок прилетел проведать потомка.

Потолкавшись по кухне, ухожу к себе, падаю лицом в подушку и, как ни странно, засыпаю.

Эти волосы. Этот сон. Эти крысы.

Что-то начинается. И я не уверена, что хочу знать, что именно.

* * *

После обеда я уже сижу на пассажирском сиденье маминого авто.

Волосы.

Ну, хотя бы не серые.

Я провела полдня перед зеркалом, пытаясь ужиться со своим новым стилем. Решила, что с сегодняшнего дня ношу только чёрное. Совершенно не представляю, что ещё можно надеть – всё равно все смотрят только на волосатую часть моей головы.

Спасибо, что нет хвоста. Пока.

Автомобиль останавливается у высоких коричневых ворот. Мы выходим, в калитке появляется Мара. Она очень красивая. Роскошные волосы цвета пшеницы, зелёные глаза.

Мара мягко улыбается и обнимает маму.

– Привет, дорогая, я уже думала, что ты забыла ко мне дорогу. – Мара смеётся, и я понимаю, что это шутка: подруги встречаются не реже двух раз в месяц. – Лиз, привет!

На пару секунд она замирает, глядя на мои волосы.

Я даже не пытаюсь их спрятать – наоборот, слегка трясу головой, демонстрируя «шедевр».

– Ты такая красивая! – восхищается Мара.

– Привет, – бурчу я. – Спасибо. Хотелось избавиться от этой красоты.

– Посмотрим, что можно сделать.

Заходим в дом. Никаких лягушачьих глаз или жертвенных птиц. Обычный дом, яркие обои, тёплое освещение.

Пока мама и Мара болтают, я уже разливаю чай и нарезаю пирог. Уверена, что Мара его купила – она ни за что не встанет у плиты.

У Мары есть муж – оборотень и сын – ему только четырнадцать, он, как и отец, лунный волк.

– Лиз, ты в следующем учебном году будешь в «Донам», – Мара прерывает ход моих мыслей. – Сэм уже не может дождаться своих пятнадцати, а мне не верится, что остался всего год. Как же быстро вы растёте.

– Да, наверное, – негромко бормочу я, раскладывая пирог по тарелкам.

Мама и Мара болтают долго, обо всём подряд.

Изучаю стены, потом окно – делаю вид, что увлечена. Время от времени отвечаю коротко, но с достаточным интересом.

На самом деле мне не терпится поговорить о себе. Подруги не замечают моего волнения.

Решаю идти в гостиную – чая я уже напилась.

В гостиной сажусь на массивный дубовый диван. Ищу пульт от телевизора – в надежде пощёлкать каналы, пока жду аудиенции.

Слышу стук входной двери, возню в коридоре. Через минуту в гостиную вваливается Сэм – с рюкзаком наперевес и своей улыбкой, которую я в шутку называю «волчий оскал».

– О, привет, Лиз! – Он явно удивлён. – Давненько не виделись. Я заметил машину Аны, но подумал, что она одна.

– Привет. – Почему-то я тоже широко улыбаюсь – невозможно реагировать иначе на его искренние, живые эмоции. – Да, сегодня я удостоилась чести быть с мамой.

– Ты такая красивая с твоими волосами! Готовишься к новой школе, поэтому покрасилась? – Сэм небрежно роняет рюкзак на пол и плюхается на диван рядом со мной.

Вблизи видно, что он тоже изменился с нашей последней встречи – волк в нём проявляется всё активнее. Глаза стали ярко-синими, волосы того же оттенка, что у матери, теперь коротко острижены. Подрос, раздался в плечах. Будто кто-то подменил Сэма на более крупную модель.

– О, не напоминай. – Тяну себя за волосы. – Это не добровольный окрас. Проснулась сегодня с этой «красотой». – Морщу нос, всем видом демонстрируя страдание.

– О, ну ты точно не волк. – Сэм смеётся, явно не понимая, что мне не нравится мой новый цвет. – Может, ты бабочка? – Накручивает прядь моих волос на палец. – Очень красивая бабочка.

И в этот момент я вижу себя глазами мужчины.

Ну, какого– никакого.

Он что-то меняет в моей голове своим искренним восхищением.

Я ехала сюда, чтобы обрести себя, а обретаю нечто большее – факт того, что я красивая. Это поражает меня. Никто и никогда не называл меня красивой. Мама, папа и Мара не в счёт – они предвзяты в этом мнении. Я мысленно благодарю Сэма. Он сам не догадывается, какую услугу мне оказал.

– Спасибо. – Смотрю в его синие глаза, мысленно пытаюсь передать, как я ему благодарна.

– Я голоден. Да и с Аной нужно поздороваться. Пойду на кухню. Ты со мной?

– Нет, я уже пила чай. Больше не могу их слушать. Кажется, я здесь надолго застряла.

– Тогда я сейчас что-нибудь съем и вернусь. Не скучай.

– Окей.

Сэм выходит, а я уже не пытаюсь искать пульт.

Как этот мальчишка смог за две минуты перевернуть моё настроение?

По телу растекается то самое облегчение, какое бывает, когда находишь ответ на, казалось бы, невозможную задачу. И меня уже не так пугает даже попугай.

В «Донам», наверняка, есть куча таких же химер.

Когда живёшь среди простаков, не так часто видишь других уникалов. Заметить нас непросто – у нас нет рогов или шерсти на лице. Только эльфов можно узнать по слегка острым ушкам. Что уж говорить о цветных локонах, когда каждая девчонка после двенадцати лет спешит выделиться краской для волос?

Мои мысли прерывает телефон. Сообщение от Рика:

«Привет! Ты куда пропала? Надеюсь, не заболела перед экзаменами?»

Совсем забыла написать ему, что не приду сегодня в школу. Обычно я такого не допускаю.

Нас с Риком ждёт серьёзная проверка чувств. Когда я уеду, мы будем видеться только на каникулах. Даже эта мысль наводит на меня тоску – как будто мне уже лень играть в чувства на расстоянии. Быстро набираю:

«Привет! Всё ок. У нас с мамой дела. Завтра буду на уроках. Скучаю!»

Сама написала – сама не верю. Никакой скуки по нему я не испытываю. Странное открытие. Тревожный звоночек, который я предпочитаю пока не слушать.

Сэм возвращается в гостиную, всё ещё в школьной форме.