Дракон, ваш ход - страница 2

Рихард посмотрел на торговца с уважением.

— Вот это убедительно.

Мы купили по несколько штук и отошли, чтобы не мешать очереди.

Он нес узкий деревянный футляр. Я спросила, не доска ли там. Оказалось, образцы цветного стекла для заказчика.

— Фрида рассказывала про раму у ее тетки, — сказала я.

— Про груши?

— Про людей, похожих на груши.

— Значит, она успела увидеть первый вариант. Мне он нравился больше. Но сидеть у того окна не мне.

Он улыбался, рассказывая о желтом стекле. Я представила это окно вечером и решила, что все-таки предпочла бы запеченные груши очередной перестановке.

Мы пошли вдоль рядов. Рихард спросил, чем я занимаюсь, и я рассказала про путевые дневники. Он сразу спросил, приходится ли мне сохранять чужие нелепости.

— Если автор объявляет, что гора находится на севере, а солнце у него садится прямо за ней, что вы делаете?

— Сначала проверяю, не повернулся ли он сам.

— Разумно.

— Потом пишу примечание. Иногда выясняется, что гору он вообще видел на чужом рисунке.

— И все равно поехал?

— Судя по тексту, дальше ближайшего постоялого двора не добрался.

Рихард рассмеялся и даже остановился посреди ряда. Пришлось подвинуться к прилавку, чтобы дать пройти женщине с корзиной.

Я обычно сокращала такие истории, боясь утомить подробностями. Сейчас вспомнила еще одну и едва удержалась от того, чтобы немедленно рассказать ее целиком.

У ряда с корзинами мы остановились. Моя сумка стала тяжелой; я переложила ее в другую руку.

Рихард посмотрел на ручки.

— До какого места вы идете?

— До площади. Потом домой.

— Мне тоже туда. Могу понести часть.

Я достала сверток с яблоками, подумала и оставила у себя.

— Она не настолько тяжелая. Я просто купила лишнюю капусту.

— Капуста вообще обладает способностью расти после покупки.

— Вы тоже заметили?

— Особенно в маленькой сумке.

Он не стал забирать ее у меня и не обиделся. Только пошел чуть медленнее, чтобы мы не задевали плечами встречных.

Возле площади Рихард поднял футляр, собираясь попрощаться. Я вдруг поняла, что хочу задать еще один вопрос, пусть даже совершенно ненужный.

— А вы давно в клубе?

— Шестой год. До этого жил в другом конце города, играл ближе к дому.

— Долго добираться ради четырех мостов.

— Теперь здесь хорошие соперники.

Он сказал это без нажима, но посмотрел на меня.

Я отвела взгляд на фонтан. Вода стекала по каменной рыбе, у которой прошлой зимой отбили кончик хвоста. Мне всегда было жаль эту рыбу, хотя она, в отличие от моих путников, не умела даже притворяться живой.

— Пока вы видели только одну мою партию, — сказала я.

— Именно. Хотел бы увидеть еще.

— В воскресенье увидите.

— Если Ида посадит нас рядом. В зачете никто не обещает удобного зрителя.

Я подумала о своей старой доске, которая лежала на верхней полке шкафа.

— В понедельник можно сыграть отдельно.

Рихард не ответил немедленно. Мне хватило этой короткой паузы, чтобы пожалеть о предложении, потом рассердиться на свою трусость, потом заметить, что он просто вспоминает расписание.

— После шести я свободен, — сказал он. — В клубе?

— В клубе.

— Тогда до воскресенья. И до понедельника тоже.

Мы разошлись у фонтана.

Дома я положила капусту на стол. Она действительно оказалась значительно больше, чем на рынке. Пришлось убрать ее в отдельную корзину.

Потом я достала с верхней полки старую доску и стерла пыль с крышки. Никаких иллюзорных рек в ней не было. Четыре простых мостика, два берега и маленькие деревянные путники, которые терпеливо ждали, пока я перестану объяснять себе, почему мне вполне достаточно не играть.