Душа Лахора - страница 7
Один из приятелей Манны, перепивший тодди, произносит:
– Сколько вот этой твоей дочке, двенадцать, тринадцать? Красотка растет! Наверняка через пару лет будет не хуже тех танцовщиц при дворе Саркара.
Я краснею и отворачиваюсь. Манна раздраженно велит мне идти к матери и ругает своего приятеля, сурово замечая, чтоб он не вздумал поминать женщин его семьи заодно с этими канджари[22].
Но на следующий день, пока я мою посуду, кормлю козу, делаю уроки и играю с Балбир в классики, Манна за мной наблюдает, и я это чувствую. Когда я подаю ему ужин, он просит меня дать ему руки, поворачивает их ладонями вверх и недовольно изучает.
– Не пускай Джиндан на солнце, – говорит он Биджи. – Не хочу, чтобы она становилась смуглой. И горшки пусть больше не чистит, а то у нее руки становятся грубыми, как у крестьянки.
– А мне кто будет помогать, интересно? – возмущается Биджи, больше не скрывая раздражения.
Она расстроена: когда она сегодня попросила у Манны денег заплатить за жилье, тот ответил, что у него больше ничего нет. «Зачем же ты тогда пир устроил?» – воскликнула мать, а Манна в ответ отвернулся, морщась и массируя больную голову.
– Если девочка не научится вести хозяйство, – продолжает Биджи, – кто захочет ее в невестки?
– Мою Джиндан? Да кто угодно будет рад ввести в семью такую красивую девушку. – Манна улыбается мне, и от глаз у него разбегаются веселые морщинки. – Хочешь побывать в Лахоре, биба? Посмотреть большой дворец, где я живу.
– Я?
– Да, ты!
Вахе Гуру, он что, дразнит меня, как иногда делает, или все-таки говорит всерьез?
Вдруг я вижу в ночном небе вспышку алого. Что там – последние сполохи заката? Стая залетных птиц? Пожар? Мне кажется, это знак. Но знак чего?
Биджи как раз собиралась кормить нас, детей, но тут застывает в углу двора, словно камень.
– Ну, что скажешь? – спрашивает Манна.
У меня нет сил говорить, поэтому я просто изо всех сил киваю.
Манна ухмыляется. Зубы у него ровные и белые – редкость для человека, который вырос в бедности.
– Если будешь хорошей девочкой, скоро тебя отвезу.
– А Джавахара? Джавахара тоже возьмешь, правда?
– Да-да. Всё, иди ужинай.
Я даже не уверена, что Манна меня услышал. Он смотрит прищуренными глазами куда-то сквозь меня, словно видит будущее. Я чувствую, как в голове у него, подобно гигантским пчелам, жужжат какие-то планы.
– Женщина, дай нашей Джиндан кусок баранины, – говорит Манна погромче, обращаясь к Биджи. – Я выйду ненадолго.
Он направляется на деревенскую площадь, чтобы играть там в карты с друзьями. Его теперь долго не будет.
В миске осталось всего два куска баранины, и оба небольшие. Биджи колеблется.
– С какой стати ей всегда достается лучшее? – шипит Балбир. – Всем она нравится больше. Так нечестно!
Я понимаю, что уже устала.
– Да пусть берет баранину, – говорю я, уношу свое тхали на другой конец двора и сажусь на землю. Свою роти[23] я окунаю в дал[24], уже холодный и комковатый. Через несколько минут подходит Джавахар и садится рядом. Он разрывает свой кусок баранины пополам и отдает мне ту часть, что побольше, с косточкой – я люблю высасывать костный мозг. Мы сидим рядом и едим, жуя медленно, чтобы еды хватило на подольше.
Похожие книги
