— Завтра воскресенье. Можно этот вопрос решать не сейчас.
— Ок. Завтра где-то собираешься?
Я плотно сцепила зубы злясь, что мне придется перед ним отчитываться.
— Нет, не собираюсь. Все?
— Просьба: если что сообщи хотя бы за полчаса до отъезда.
— Непременно.
Он кивнул и прошел к выходу. Я остановила его уже на пороге комнаты.
— Скажи, зачем ты подошел ко мне в клубе?
Марат обернулся в пол оборота, не смотря на меня.
— Совпадение, не более. Я могу идти?
Я улыбнулась, мазнув языком по нижней губе:
— Ты отвратителен мне.
Вот теперь он повернулся так, чтобы посмотреть мне в глаза:
— Ты тоже не принцесса. Спокойной ночи.
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Козлина.
Утро началось поздно. По воскресеньям я всегда старалась отоспаться перед новой рабочей неделей. Учебе я уделяла максимум внимания и никогда не отвлекалась на внешние факторы. Если кто-то часто жаловался на погоду или сонливость, то мне было в удовольствие ходить на пары. А пожаловаться на плохое настроение или пасмурный день можно и в выходные.
Потянувшись в кроватке, я отбросила одеяло и размяла затекшие мышцы. Был все же один минус выходного дня. Обычно по воскресеньям родители уезжали по делам — у папы встреча с бизнесменами, а у мамы — с дамами, которые устраивают благотворительные вечера. Не каждую неделю, конечно, но сегодня именно такой день.
Расчесав волосы щеткой, я сморщила нос, глядя на себя в зеркало. Утренний душ не помешает.
Приведя себя в порядок, я облачилась в любимый розовый халат и спустилась на кухню. Плюс выходного дня — никого из рабочего персонала. Или почти никого.
— Ты что здесь делаешь?
Охранник, вальяжно развалившись за барной стойкой, пил кофе из моей любимой чашки. Вот это да!
— И тебе доброе утро, красавица. Как спалось?
— Кошмары не снились, и слава Богу. Ты взял мою чашку.
Он выгнул бровь и медленно приподнял уголок губ.
— Сколько тебе лет, что у тебя своя личная чашка?
— Это моя любимая чашка.
— Детский сад, — хмыкнул он и демонстративно поднес чашку ко рту.
Сделал глоток и глядя мне в глаза, он облизнул верхнюю губу. Я с силой сжала челюсть, сдерживая себя от порыва вмазать ему по холеной роже.
Оказавшись рядом, я выхватила чашку из его руки и выплеснула содержимое в раковину. Вернув взгляд на Марата, я грубо отчеканила:
— Никогда не смей брать мои вещи. Тем более без спроса!
— Отец говорил, что ты с придурью.
Я выгнула бровь. Он блефовал. Отец никогда бы не сказал обо мне такого. Тем более постороннему человеку.
— Что еще говорил мой отец?
— Забыл уточнить, что его дочь настолько неадекватная, что пожалела охраннику свою чашку.
С моего лица пропала злая ухмылочка.
— Обслуживающий персонал не ест из хозяйской посуды.
Марат поднялся со стула. Медленно, как кот, двигаясь ко мне, он удерживал мой взгляд. Я резко поставила пустую чашку в мойку. Сглотнула от того, что он приближался ко мне. Я дома одна — только я и он, и больше никого. Нет, во дворе много охраны, но в доме никого. Потому что Марат — и есть моя охрана.
Оказавшись рядом, в нос ударил аромат его парфюма. Он был дико вкусным и сногсшибательным. Захотелось от удовольствия прикрыть глаза, но я понимала, кто стоит передо мной. Рядом с таким человеком нельзя давать слабину. Перекусит горло и не подавится.
Я выставила руки перед собой, чтобы он не смел приближаться. Только ему было плевать. Он грудью надавил на мои ладони, и мое сердце пропустило удар. Горячий, твердый. От него исходил жар. А под моей ладонью его сердце отбивало четкий ритм.
