Эффект плато - страница 5

Он писал механически, слова сами ложились на экран. Но одна фраза заставила его остановиться. В конце письма, после всех формальных просьб, он дописал:

«Прошу также рассмотреть возможность внеочередного выхода на поверхность для ребёнка в ближайшую субботу. Медицинские показания: необходимость психологической разгрузки и воздействия естественного ультрафиолета.»

Он знал, что ультрафиолет не лечит синдром Метанола. Но он должен был попытаться. Если он не выполнит хотя бы это обещание — то на что он вообще способен?

Артём отправил письмо и подошёл к биореактору номер семь. Внутри изумрудная суспензия кружилась в своём вечном танце. Он нажал кнопку дополнительного анализа — и на экране высветились новые данные.

Штамм 7-Б поглощал метан на 99.1% — улучшение на 0.4% за ночь. Водоросли мутировали, и мутация была полезной.

— Ты — моя единственная надежда, — прошептал он, глядя на зелёное свечение. — Если я выведу тебя в промышленные масштабы, воздух очистится. И тогда лечение станет не нужно. Она просто выздоровеет.

В динамике раздался голос ИИ-ассистента:

— Артём Сергеевич, до совещания в конференц-зале «Альфа» осталось 45 минут. Рекомендуется подготовить презентацию по штамму 7-Б.

— Я знаю, Джей. Готовлю.

Он сел за стол, достал чистый планшет и начал набрасывать слайды. Он сделает это. Он выиграет время. Он убедит Воронцова, что «Зародыш-2» может подождать, а его основной проект должен быть продолжен.

А если нет — он найдёт другой путь. Через Чэнь Вэя, через Тихоокеанский Круг, через всё, что угодно. Он не даст Ане умереть. Даже если для этого придётся продать душу.

Он посмотрел на часы: 9:15. Через сорок пять минут он войдёт в комнату, где решаются судьбы, и будет играть по правилам корпорации. Но за её пределами, в каюте на «Террасе-7», его дочь ждёт субботы. И он сделает всё, чтобы она дождалась.

За пятнадцать минут до совещания Артём всё ещё правил слайды, когда по лаборатории прошёл холод. Так бывает, когда в помещении с постоянной температурой вдруг открывают дверь из коридора, где работает аварийная вентиляция. Но холода не было — просто все головы одновременно повернулись ко входу.

Воронцов вошёл без предупреждения.

Генерал не пользовался служебным лифтом, как обычные сотрудники. Он спускался по личной шахте, доступ к которой имели только он и его охрана. Дверь в лабораторию отворилась с мягким шипением, и в проёме возникла массивная фигура в чёрном мундире с серебряными погонами.

Артём видел его раньше — на экране во время селекторных совещаний, мельком в коридорах. Но вживую Воронцов производил иное впечатление. Он был не просто высоким — он был громоздким, как старый танк, чья броня только потускнела от времени. Левая рука, бионическая, из чёрного углеродного волокна, слегка поблёскивала под светом лабораторных ламп. На лице — шрамы, расходящиеся веером от правого глаза, словно кто-то попытался разорвать ему кожу осколками. Глаз уцелел, но белок был неестественно белым — явно имплант.

За спиной Воронцова шли двое охранников в лёгких бронежилетах. Они не касались оружия, но держались так, будто готовы выхватить его в любой момент.

— Не вставайте, — голос Воронцова был низким, хриплым, с лёгкой вибрацией, как у человека, который слишком много лет дышал фильтрованным воздухом. — Инспекция внеплановая.

Он прошёл между столами, и все сотрудники опустили глаза. Даже ассистенты, которые обычно работали в наушниках, сняли их и замерли, ожидая вопросов. Артём заметил, как Чэнь Вэй, стоящий у дальнего реактора, побледнел и почти незаметно отступил на шаг.