Читать онлайн Иван Орехов - Эго войны. Мистический роман

© ООО Издательство "Питер", 2026

© Иван Орехов, 2026

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

– Не стоит тебе тут строиться, милок! Неудачное местечко выбрал, гиблое. Сколько зверей здесь передохло, сколько птиц облетает эту могилу стороной. И ты облети, пока не поздно.

Почему именно сегодня, когда Артем Серпин встречал семью после долгой разлуки, он вспоминал сиплый старушечий голос? Ему навстречу бежали Валя и Оля, за ними по перрону семенил младший сын, почтительно называемый Николаем Артемовичем. А у Серпина перед глазами все маячила бабка, шедшая из Игнатьевки на автобусную остановку. За ней волочилась сумка, листва октябрьской грустью металась под запачканными валенками.

Эта карга, вылитая ведьма, не на шутку испугала его во время строительства. Обросшие мышцами рабочие, покуривая папиросы, бегло взглянули на гостью, приняв ее за будущую соседку хозяина. А он стоял как вкопанный… Ведь, окликнув его, она добавила, что тут не место четырем детям, как и ему с «умницей-женой». «Откуда она узнала о семье? Загадка. Хорошо, на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо. Но вот дети?» Непонятное старческое провидение вызвало гнев его и без того вспыльчивой натуры:

– Идите отсюда, уважаемая! Не суйте нос куда не следует. Не слышали это мудрое изречение?

И, крепко взяв под локоть пожилую женщину, Артем вывел ее с участка.

Немногочисленных прохожих и голубей на краю платформы испугал гудок отправляющегося поезда.

– Прочь из моей головы, баба-яга! Отдыхать-то осталось три недели.

Первого сентября дети отправятся на учебу, а Артема ждет рабочая рутина – совсем не время вдаваться в зловещие воспоминания. И, как бы подтверждая неуместность тревожных размышлений, одна из дочерей прыгнула отцу на шею и обвила худыми ручонками. Затем он ощутил жаркий поцелуй Ксении, одетой в элегантное бирюзовое платье, и по-настоящему крепкое рукопожатие старшего сына Ивана, который готовился пойти в восьмой класс.

– Бей городских! – воскликнул Серпин. – Как мне вас не хватало в этой глуши.

От станции ехали шумно. Девочки наперебой рассказывали о пионерском лагере, из которого вернулись шестого числа. Коля рассматривал детские наклейки, комментируя увиденное на весь салон. Совсем иначе вели себя Ваня, добивающий список чтения на летние каникулы, и любующаяся полями Ксения. В семье Серпиных было абсолютное равенство в плане говорливости: родители и старший сын представляли собой эталон сдержанности и здравой молчаливости, тогда как трое младших детей болтали обо всем, что видели.

– Приехали, – Артем заглушил мотор. – Выгружаемся и строимся в колонну по одному.

Позади участка открывалась густая дубрава. Находившаяся на западе, она пропускала сквозь верхушки деревьев ясный солнечный круг, по-летнему греющий и в начале девятого вечера. Но, даже слепя глаза новоселам, он не мог помешать им насладиться открывшейся картиной. Двухэтажный дом, притягивавший простотой и теплом, был покрашен в голубой цвет, как и забор. Наличники, которые с таким усердием делал друг семьи Толя, побелили. Цветовая гамма получилась любо-дорого поглядеть – это было видно по восторженным лицам чад.

Воспользовавшись моментом, Артем отбросил ботинком крысиный труп, лежавший у колеса. Судя по разорванному серому тельцу, наслаждались бревенчатым детищем не только люди, но и зазевавшийся на пыльной дороге грызун. «В доме от греха подальше надо мышеловки за печь и под кроватями поставить».

– Здорово, пап! – нарушил тишину Иван и отворил калитку. – Теперь понятно, почему ты тут столько возился. Оно того стоило.

– Какой же ты, Тема, молодец, – поддержала старшего сына супруга и вновь чмокнула мужа туда, где еще утром росла жесткая щетина. – Инженер с большой буквы! Я в тебе не сомневалась – и правда, избушка получилась на славу. В своих мыслях я представляла ее меньше. И не такой уютной!

Девочки с Колей уже носились вокруг нового жилища. Если это была не идиллия, то что тогда? Смех, любовь, счастье… Образцовая многодетная пара, одна из сотен, тысяч таких же семей необъятного Советского Союза, начала обживаться в одиноком загородном доме.

«Представляла не такой уютной, серьезно? Знала бы ты, сколько нервов и сил вложено! Когда я впервые приехал, все в полыни тонуло да грязь от дороги разлеталась», – давала о себе знать измотанность.

Конечно, было утомительно. Стартовавшее в прошлом апреле – «неужто прошло полтора года?!» – строительство завершилось к майским праздникам, которые выдохшийся Артем провел с семьей в Анапе.

Московское предприятие не мешало возведению дачи. Являвшийся передовиком производства, Серпин частенько трудился в поте лица без выходных, за что и получил землю под Смоленском. А благодаря солидному заработку и новенькому красавцу-автомобилю он, заранее предупредив начальство, спокойно уезжал на «собственное предприятие» восстанавливаться от ритма лучшего, если верить песне Муслима Магомаева, города земли. Правда, захватив несколько чертежей для будущих проектов.

Нет, измотанность была вовсе не из-за укладки печи (газ в такое захолустье провести не представлялось возможным) или постройки невысокой баньки – с этим был полный порядок. Причина заключалась в событиях, сопровождавших строительство.

По окончании усадки дома Артем вернулся к работе: зима выдалась на удивление теплой. Ступив на заледеневшую землю, он тогда произнес:

– Космонавт высадился на луну. Срочно в номер! – и закашлялся от подступившего смеха.

Но вскоре веселье улетучилось. На огороженной забором площади, где возводилась «усадьба» Серпиных, в сугробах лежали мертвые птицы. Крылья были раскинуты в стороны, лапки задраны вверх – легкое предчувствие беды поцарапало когтями этих самых птиц спокойствие Артема.

«Бог с этими пернатыми – наелись компанией какой-нибудь дряни или траванул кто-то». Утешение бальзамом полилось на душу. Все одиннадцать трупов Серпин, надев толстые варежки, собрал в мусорный мешок и вынес в лес.

Но потом к Артему пристал бездомный. Непогожим днем во время рутинной работы над окнами его трижды окликнул грубый голос. Серпин, не поняв, кто его зовет, подошел к дороге и увидел валявшегося в луже собственной крови человека. Обожженной рукой он через боль зажимал рану на затылке. В мутных, с полопавшимися сосудами глазах улавливались сочувствие и горе.

– Уезжай отсюда! – захрипел грязный незнакомец, от которого за километр несло перегаром. – Ты на кладбище строишься.

– Опять двадцать пять, теперича ведьмин внучок пожаловал! – Артем сплюнул. – Нет здесь кладбищ, демонов и сатаны. Проваливай! И бабке своей из той же секты передай.

– Прости, мужик, – бросил бездомный уходящему Серпину. – Я хотел как лучше.

Искренность в голосе оборванца тронула Артема, и чувство стыда не давало сконцентрироваться на резке стекла.

– Да заканчивай страдать, Тем. Не отвлекайся, – Анатолий протянул кружку воды, и инженер залпом осушил ее.

– Нет, видит Бог, надо извиниться. И скорую вызвать – у него по голове будто грузовиком проехались.

Серпин вернулся на место встречи, осмотрелся, покричал. Ни окровавленного «ангела-хранителя», ни лужи крови он, к своему изумлению, не обнаружил.

В общем, из всего приключившегося в прошлом году бабка-гадалка стала не единственным странным явлением.

Но самое необъяснимое случилось с Серпиным – или с его разумом – уже на следующий год, 30 апреля 1978-го. Произошедшее тогда было связано с душевными переживаниями: именно в этот день 33 года назад в ходе Берлинской наступательной операции погиб его отец, не дожив до Победы без малого двух недель. Человек, которого он плохо помнил, но все равно крепко любил.

Георгия Серпина призвали на фронт, когда Артему исполнилось пять лет. Мать и бабушка плакали, маленькая сестра Лида беспокойными глазками смотрела на общее горе из колыбели. Каждая семья, провожая солдата на войну, в душе чувствует боль утраты, будто заранее хороня мужчину, еще не покинувшего родной дом. Мальчику Теме тогда казалось, что худшее в его жизни представить сложно. Но душераздирающий крик матери над похоронкой затмил отцовские проводы – папу Артем больше не увидел.

С момента, как СССР искоренил фашистскую болезнь в Европе, а два советских солдата водрузили знамя над куполом обгоревшего Рейхстага, утекло много воды. Великая Отечественная закончилась, но извлекли ли потомки правильные выводы из той трагедии? Вряд ли. Прорывы в мировой науке (известие о рождении первого ребенка из пробирки заставит Артема посмеяться и в то же время удивиться прогрессу человечества) сменяются войнами в разных уголках земного шара. Одна из них, спровоцированная Апрельской революцией, ветрянкой распространялась по телу Афганистана. А освоение космоса люди сочетают с испытанием оружия массового поражения.

Прошлое держит нас, не покидая разум, чувства. И оно продолжит это делать до тех пор, пока мы сами не ослабим его хватку и не бросимся в объятия настоящего. Но как забыть его? Отца, который на прощание уткнулся бородой в сыновью щеку и прошептал:

– Теперь, Артем Георгиевич, ты в семье за главного. Не подведи.

И Серпин не подвел. Мать он окружал заботой до самой смерти, как мог помогал до замужества сестре.

Отцовская любовь, которую Артем недополучил в детстве, заполнила его сердце до отказа. С рождением Ивана он все свободное время старался уделять детям: покупки, учеба, развлечения – список его обязанностей напоминал древнерусский свиток. А как иначе? Все для детей, уверенно смотрящего вперед подрастающего поколения. Заслуженный отец СССР – если бы такая награда была на самом деле, Артем точно получил бы ее из рук симпатичной комсомолки. Под громкие аплодисменты, конечно же.

Надоевшее копание идеально разбавлялось подобными то серьезными, то смешными рассуждениями. Артем, стоя в полутораметровой «траншее» под фундамент сарая, разогнулся влево-вправо и дал позвоночнику прийти в себя.

– Так, что такое?

До него долетели непонятные звуки. Видимо, одинокого работника смутила дверь туалета, скрипевшая петлями.

– Показалось.

Лопата вновь вошла в твердую землю… И завязла в ней. Руки сковала судорога ужаса. Превозмогая дрожь, Артем вылез из ямы. Сердце боксером отбивало грудную клетку, дыхание было таким, будто он только что пробежал марафон. «“Микстура” паленая попалась вчера… Или солнце напекло. Хотя какое там пекло в конце апреля? Значит, паленка. Завтра же зайду в лавку к говорливой обладательнице двойного подбородка и ткну бутылкой в лицо».

От нового видения Серпина передернуло. Чудом не потеряв сознание, он рванул от самолично вырытой могилы. Рука, пробившая земляную гладь, схватила бегущего за лодыжку. Лоб звучно ударился о камушек, брюки на коленях порвались, и ноги крепко придавили костлявую кисть… Нет, подножку поставила коряга.

Непостижимое осталось позади, но он все равно несся к калитке. Бежал долго, вечность. На самом же деле преодолел пару десятков метров и налетел на накрытый брезентом «Москвич». Полотно упало с автомобиля, двери оказались открыты – Артем нырнул за руль и заперся. Руки тряслись, как на морозе, волосы на голове шевелились. Выглядевший так, будто только что встретил смерть, он достал пачку «Ленинграда» и сделал пару затяжек.