Читать онлайн ДимДимыч Колесников - Флук

29 января 2036 года, Москва

* * *

Будильник не звонил. В 2036-м будильники вообще перестали звонить — они будили иначе. За полчаса до пробуждения умная квартира начинала медленно поднимать температуру в спальне, раздвигала шторы на четверть, включала слабый тёплый свет по периметру потолка и запускала едва слышный звук — не мелодию, а что-то вроде утреннего леса, записанного где-то под Суздалем. Артём Лисин просыпался не от звонка, а от ощущения, что мир становится светлее.

Он открыл глаза. Потолок. Приглушённый свет. За окном — Москва. Серая, зимняя, мокрая. Минус три. Снег шёл всю ночь и к утру превратился в кашу, которую коммунальные дроны уже разгребали вдоль тротуаров — маленькие, похожие на черепах машины, они ползли по улицам и тихо жужжали. Артём слышал их через приоткрытую форточку. Форточка была аналоговая — он специально такую оставил. Ему нравилось, что хоть что-то в его квартире не подключено к сети.

Он сел на кровати. Потянулся. Взял с тумбочки стакан воды — стеклянный, не «умный», без датчиков гидратации. Артём был айтишником до мозга костей, но в быту держал несколько островков аналогового мира. Наверное, чтобы не сойти с ума.

— Доброе утро, — сказал он в пустоту.

— Доброе, — ответил дом. Голос был нейтральный, женский, без имени. Артём так и не дал ему имя — не хотел привязываться.

На стене, прямо в воздухе, вспыхнул интерфейс. Не экран — проекция. Плотная, яркая, читаемая. Температура, влажность, качество воздуха, расписание на день, пробки на маршруте, новости — короткой строкой. Артём провёл пальцем, отбрасывая новости вниз. Он прочитает их позже, за кофе.

Кухня включилась, когда он вошёл. Кофемашина — нормальная, с портафильтром, не капсульная — уже шипела, готовясь к работе. Он сам её заправлял. Сам молол. Это была ещё одна аналоговая привычка. Пока кофе капал в чашку, Артём стоял у окна и смотрел на город.

Москва в 2036-м была другой. Не хуже, не лучше — другой. Высотки в центре почти не менялись, но между ними выросли новые — тонкие, стеклянные, с вертикальными садами на фасадах. Ветряки на крышах. Солнечные панели на южных стенах. Дроны-курьеры — маленькие, юркие, с белыми корпусами — сновали на высоте второго-третьего этажа, доставляя еду, документы, лекарства. Где-то вдалеке, над Москвой-рекой, висел дирижабль — реклама китайского производителя нейроинтерфейсов. Он двигался медленно, как облако.

Артём сделал глоток. Кофе был хороший. Он всегда был хороший. В 2036-м плохой кофе почти исчез — его вытеснили технологии. Но и хороший стал каким-то одинаковым. Как будто весь мир выучил правильный вкус и перестал экспериментировать.

Он поставил чашку и пошёл в кабинет.

Кабинет был маленький — стол, кресло, стена с проекцией. Никаких проводов. Никаких клавиатур. Только нейроинтерфейс — тонкий обруч, который Артём надевал на голову. Он работал в нём с двадцать восьмого года, когда они только появились в продаже, и уже не представлял другого способа. Мысль превращалась в команду. Взгляд — в движение. Это было быстрее, точнее, удобнее. И немного пугало — когда Артём задумывался о том, насколько глубоко интерфейс проникает в его голову.

Он надел обруч. Мир мигнул. Стена кабинета превратилась в рабочий стол: окна, панели, графики. Системы безопасности клиентов — крупных, важных, скучных. Артём был специалистом по защите. Он искал уязвимости. Он находил дыры, которые другие не видели. Это была хорошая работа. Спокойная. Удалённая.

Первым делом — утренний созвон с командой. Пятеро человек, все на удалёнке, все в разных городах. Голоса в наушнике. Короткие отчёты. Никто не включал камеру — так было принято. Камеры — только когда нужно. Артём слушал, кивал, отвечал. Он делал это автоматически. Мысли были в другом месте.

В чате «Снег».

* * *

Чат «Снег» существовал восемь лет. Восемь лет, четыре месяца и двенадцать дней — если считать точно. Артём помнил день, когда Игорь его создал. Они тогда сидели в баре на Покровке, пили крафт, спорили о том, куда поехать летом, и Игорь сказал: «Хватит переписываться в открытых группах, давайте сделаем свой секретный чат». Так появился «Снег». Название предложила Катя — потому что любила фотографировать снег, и потому что они тогда планировали первую совместную зимнюю вылазку.

Восемь лет. За это время в чате было всё. Ссоры, примирения, шутки, голосовые на три часа, фотографии с шашлыков, видео с пляжей, поздравления с днями рождения, соболезнования, когда у Оли умерла бабушка, радость, когда Дима и Катя первыми из всех поженились, споры о политике, обсуждение нового фильма, планы на отпуск, планы на жизнь, планы на всё.

Восемь человек. Артём, Марина, Сергей, Оля, Дима, Катя, Игорь, Лена.

Артём открыл чат поверх рабочего стола. Маленькое окно в углу. Там уже кипело.

Игорь: Так, бойцы. Напоминаю: завтра вылет. Сбор в Шереметьево в 6:40. Рейс SU-1734. Кто опаздывает — тот несёт лыжи за всех.

Сергей: Я не опаздываю. Я прихожу вовремя. Просто в своё время.

Оля: Ничего, что твоё время отстаёт от нашего минут на сорок?

Сергей: Это художественная пауза.

Катя: Ребят, я взяла новые лыжи. Они такие красивые. Смотрите.

Катя скинула фото. Лыжи были ярко-красные, с белыми полосами. На фоне ковра в её квартире. Ковёр был старый, ещё от бабушки. Катя говорила, что никогда его не выбросит.

Дима: Катя, я видел фото в альбоме твоих родителей, в котором тот же ковёр был фоном для твоего бати в детсадовском возрасте, стоящего на табурете и читающего стихи Деду Морозу.

Катя: Я не поняла, милый, ты что-то имеешь против сохранения традиций?

Дима: Нет, дорогая. В конце концов пусть он будет символом преемственности поколений.

Лена: Я взяла отпуск на десять дней. Начальник был недоволен. Я сказала, что у меня горы. Он сказал: «Горы не убегут». Я сказала: «А я могу». Он сдался. Слабак.

Игорь: Лена, ты легенда.

Марина: Артём, ты точно успеешь всё собрать?

Артём улыбнулся. Марина часто спрашивала это. Каждый раз перед поездкой. Каждый раз он отвечал одно и то же.

Артём: Я всегда успеваю.

Марина: Ты в прошлый раз забыл шапку.

Артём: Я купил новую. На месте.

Марина: На месте всё дороже в три раза.

Сергей: Не парься. Он и без шапки не замёрзнет. Он просто наденет капюшон и сделает вид, что так и планировал.

Оля: Сергей, не начинай.

Сергей: Я не начинаю. Я заканчиваю. Артём, возьми шапку.

Артём: Возьму.

Он возьмёт. Он знал это. И Сергей знал. И Марина знала. Это была их игра. Много лет одна и та же игра. Она им нравилась.

Артём закрыл чат. Вернулся к работе. Но мысли были не здесь.

* * *

Работа шла своим чередом. Уязвимость в системе клиента — крупного банка. Артём нашёл её на прошлой неделе. Дыра была не критическая, но неприятная: через неё можно было получить доступ к данным о транзакциях. Данные — не секретные, но коммерческие. Клиент нервничал. Артём писал патч.

Он работал в нейроинтерфейсе. Код возникал перед ним в воздухе — не буквы, а блоки, структуры, связи. Он двигал их взглядом. Иногда — жестом. Иногда — мыслью. Через два часа он закончил. Отправил патч. Откинулся в кресле.

Голова гудела. Нейроинтерфейс — удобная штука, но он выматывает. Как будто ты весь день говорил на чужом языке. Артём снял обруч. Потёр виски. Посмотрел в окно.

Снег шёл. Тихо. Красиво. Он любил снег. Марина тоже любила. Они познакомились на катке — в парке Горького, зимой, ещё в двадцать третьем. Она каталась плохо. Он — ещё хуже. Они упали вместе. Смеялись. Потом пили кофе. Потом — вино. Потом — всё остальное.

Свадьба была запланирована в этом году, на апрель. Двенадцатое число. Они выбрали дату ещё осенью. Марина хотела весну. Артём — чтобы было тепло. Апрель подходил. Они забронировали ресторан — небольшой, на Патриарших. Гостей набиралось немного. Их компания — восемь человек, вместе с ними самими. Плюс со стороны Марины — мама и папа. Со стороны Артёма — никого.

Его родители погибли, когда он учился на втором курсе. Гололёд, встречка, трасса под Тверью. Артём в те выходные пересдавал курсовую и не поехал с ними на дачу — готовился у друзей в общежитии. Так и уцелел. Потому что остался. Потому что его не было рядом.

После этого его семьёй стали эти семеро. Не сразу. Постепенно. Сначала Марина, а через неё — все остальные. Они не заменяли родителей и не пытались. Они просто оказались рядом и не ушли — а это, как выяснилось, и есть самое трудное.

Он смотрел на снег и думал о том, как будет хорошо в апреле. Как они все соберутся. Как Сергей скажет тост. Как Игорь организует что-нибудь дурацкое. Как Катя будет фотографировать всё подряд, и потом завалит их чат этими снимками. Как Марина будет счастлива.

Он улыбнулся. Впервые за день — по-настоящему.

* * *

Ближе к вечеру в дверь постучали. Не позвонили — постучали. Так в подъезде делал только один человек.

Артём открыл. На пороге стоял Пётр — сосед сверху, большой, тяжёлый, с лицом, по которому будто прошлись наждаком. Левый рукав заканчивался протезом: матово-серая кисть, тонкие сочленения, аккуратная работа. В правой руке Пётр держал узкий чёрный браслет — контроллер.

— Извини, — сказал Пётр. — Опять дёргается, кисть сама сжимается. Чуть кружку не раздавил.