Глазами свалки - страница 3
Я врезался в его студенистое тело на полном ходу — насколько «полный ход» применим к существу со скоростью 1.5. Удар вышел несильным, но достаточным, чтобы сбить его с траектории и оттолкнуть от края на несколько сантиметров. Гниль дрогнул, его аморфная масса пошла рябью, и он издал слабый, недоуменный сигнал — «Что? Где?». Но зов, идущий из ямы, был сильнее. Он снова навалился на него, заглушая мое присутствие, и Гниль начал медленно, но неуклонно перетекать обратно к обрыву.
Я встал между ним и краем, уперевшись всеми шестью лапами в скользкий от слизи пол. Мои резонаторные пластины, которые я держал плотно прикрытыми, чтобы защититься от зова, сейчас были моим единственным оружием. Я должен был перекричать этот гул. Не громкостью — частотой. Настроиться на ту же волну, что и зов, но передать свой сигнал. Более сильный, более важный для Гниля, чем обещание далекой, призрачной пищи.
Я приоткрыл хитиновые створки ровно настолько, чтобы уловить несущую частоту зова. Она была низкой, вибрирующей, пронизывающей все мое тело до самых костей — или того, что их заменяло. Я почувствовал, как мой собственный нервный узел начинает резонировать в такт, как сознание заволакивает туманом, а в голове — или в том, что ее заменяло, — начинает звучать навязчивый шепот: «Иди... вниз... там... пища...». Я сжал волю в кулак, отсекая чужеродное вторжение. Я — Схронный Шептун. Я не поддаюсь зову. Я сам создаю его.
Я сосредоточился на Гниле. На его примитивном нервном узле, который я чувствовал как слабое, трепещущее тепло где-то в центре его студенистой массы. Я вспомнил наши совместные вылазки, наши схватки, наш симбиоз. Вспомнил, как он обволакивал меня своим телом, создавая защитный кокон. Вспомнил его сигналы — простые, но искренние: «Ты — сильный. Я — с тобой. Вместе». Я взял эти воспоминания, эти эмоции, эту связь и превратил их в вибрацию. В код, понятный его примитивному разуму.
Мои резонаторные пластины завибрировали, посылая в пол, в воздух, в само пространство вокруг нас модулированный сигнал. Не слова, не образы — чистую, концентрированную эссенцию нашего симбиоза. «Я здесь. Твой проводник. Твой защитник. Опасность. Уходим. Вместе. Не туда. Со мной».
Гниль дрогнул. Его тело, уже начавшее перетекать в сторону обрыва, замерло. Пульсация, подчинявшаяся ритму зова, сбилась, стала хаотичной. Я почувствовал, как в его нервном узле происходит борьба — между древним, могучим инстинктом, который тянул его вниз, и нашей связью, которая была слабее, но ближе, роднее. Я усилил сигнал, вкладывая в него всю свою волю, всю свою энергию. «Гниль. Ко мне. Приказ».
И он подчинился.
Медленно, неуверенно, словно преодолевая сопротивление вязкой среды, его студенистая масса начала отползать от края. Он двигался ко мне, ориентируясь не на зрение или обоняние, а на мою вибрацию — единственный якорь, который удерживал его в реальности. Я не прекращал передачу, поддерживая ровный, успокаивающий ритм. «Хорошо. Правильно. Сюда. Безопасность».
Когда Гниль оказался рядом, я коснулся его передней лапой. Его тело было холодным, неестественно напряженным, но он ответил на прикосновение слабой, благодарной пульсацией. «Ты... вернул. Я... потерялся. Там... зов. Сильный. Страшный». Я передал ему ответный сигнал — короткий, ободряющий: «Я с тобой. Мы уходим. Держись рядом».
Теперь нужно было выбираться самим. Толпа падальщиков вокруг нас начала проявлять признаки беспокойства. Мое резкое вторжение, громкий стук лап, а теперь еще и непривычная вибрация, перебивающая зов, — все это вывело их из гипнотического транса. Крошилы, многоножки, черви — они начали хаотично двигаться, сталкиваться, издавать тревожные сигналы. Некоторые, самые крупные и агрессивные, повернулись в нашу сторону. Их маленькие, горящие тусклым красным светом глазки уставились на меня и Гниля. Мы были чужаками. Нарушителями ритуала. И в их затуманенном зовом сознании мы стали мишенью.
Похожие книги
Запертый в деревянном теле марионетки и наделенный аномальным даром «Настройщика душ», бывший гений кибербезопасности Антон Краев (Струг) продолжает свой смертельный квест по сбору легендарного Крипто Ключа. Вместе с освобожденной танцовщицей-архетипом Мирой-Флюид он проходит через зоны цифрового ада, где надежды превращаются в руины, а малейшая слабость грозит потерей остатков человечности. . Цена свободы оказывается непомерной — вернуться в реальность без памяти или остаться в цифровом раю навсегда. Когда на кону не только его жизнь, но и судьба Миры, а также его собственного отца, поглощенного системой, Струг должен сделать выбор, который навсегда изменит саму природу «Древодрома».
Антон Краев — семидесятидвухлетний гений, калибровщик древних ИИ, выброшенный корпорацией на обочину жизни. В надежде вернуть смысл существования он надевает таинственный артефакт — браслет «Проект Древодром». Но вместо обещанных технологических чудес его сознание оказывается запертым в альфа-версии сломанной игры. Его новое тело — жалкая марионетка из сосны с прочностью в 45 единиц и нулевыми навыками. Мир «Древодрома» — это гротескное, пугающее и завораживающее переплетение старого кода, ржавого металла, картона и дерева. Здесь правят бал бездушные Надзиратели, а жители — «материал» — обречены на вечное выживание.
Обычный офисный работник Александр приходит в себя после удара в маршрутке не на больничной койке, а в искажённой версии родного города — Элизиуме. Мир здесь живёт по жестоким правилам: две луны, гнилостные твари, интерфейс с полосками здоровья и опытом, а люди давно разделились на кланы. Чтобы выжить, Александру придётся забыть об Excel и квартальных отчётах, научиться драться кирпичом, выбрать редкий класс Техноманта и повести за собой группу изгоев. Но главный вопрос не в том, как вернуться домой, а есть ли этот дом вообще — и не станет ли платой за путь собственная личность. Жанр: тёмное фэнтези / ЛитРПГ с элементами постапокалипсиса и психологической драмы.
Он был Сталкером — ходячим багом, величайшей аномалией Системы. Он собирал «Искры» погибших, мечтая спасти их души и однажды стать достаточно сильным, чтобы бросить вызов самому «Рагнарёку». Всё кончилось в одну ночь. Артём Волков просыпается в холодном поту от того, что реальность оказалась страшнее любого кошмара. Система обновила протоколы и вычеркнула его из всех списков. Теперь он — «Пустой». Без уровня, без навыков, без права на существование. Его способности заблокированы, «Искры» разбросаны по городу и превращаются в чудовищ, а любой игрок может убить его безнаказанно — как таракана. Но даже у загнанной в угол крысы есть зубы.
После тысячи лет абсолютного спокойствия в мировых стихиях, где проживали люди, стали появляться проходы в территории, которые были реальными отголосками ужасных последствий катастроф. Кто и почему туда попадал, и главное – зачем – выяснить это становится важной задачей всех жителей, всех миров, на небе, в морях, океанах и на земле. Является ли это предвестником ужасных событий в будущем или же это просто кладбища последствий катастроф и войн. И сколько людей могут попасть на эти кладбища, и может ли быть такое, что попав туда однажды, они могут не найти путь обратно. Спокойствие было нарушено – это единственное, что пока было известно… Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.
За три года рынок инвестиционной миграции изменился сильнее, чем за предыдущие двадцать. Закрылась последняя программа гражданства внутри Евросоюза. Португалия увеличила срок натурализации вдвое. Пяти карибским государствам назвали дату, к которой их программы должны прекратить существование. Турция начала ретроспективно отбирать уже выданные паспорта - в том числе у тех, кого ввёл в заблуждение посредник. Эта книга написана практикующими юристами и устроена по принципу метода принятия решения, а не каталога программ. Она начинается с ограничений: кому куда нельзя подать, какие программы обесцениваются, сколько стоит вопрос на самом деле и что останется от вашего статуса через пять лет.