Читать онлайн Олли Эш - Голос в зеркале

Глава 1. Мир Адель

Адель Колен проснулась за минуту до того, как запел будильник.

Она всегда просыпалась до звонка будильника. Не потому, что у неё был особый дар предвидения — её магия работала иначе, — а потому, что организм за годы привык вставать ровно в шесть, и будильник существовал уже просто для подстраховки. Как костыль, который носят с собой, но не используют.

За окном серело небо над Лейном. Река дышала утренним туманом, и его клочья заползали в узкие улочки старого города, цеплялись за крыши, оседали на булыжных мостовых. Адель любила это время — город ещё спал, и можно было побыть одной хотя бы несколько минут.

Она села на кровати, свесила ноги и пошевелила пальцами, разгоняя магию по телу.

Магия здесь была везде. Она текла в стенах домов, чтобы те держали тепло; крутила лопасти вентиляторов в пекарнях, чтобы тесто поднималось ровно; пряталась в фонарных столбах, зажигая свет в сумерках и гася на рассвете. Люди рождались с разным уровнем дара. Сильные маги строили империи, летали на магических повозках над мостовыми и пили утренний кофе, который сами себе наколдовывали, не вставая с постели.

Слабые маги... что ж, они вставали в шесть утра, шевелили пальцами, разгоняя кровь, и шли умываться холодной водой, потому что на магический подогрев жалко тратить ресурс.

Адель поднялась, накинула халат и подошла к окну.

Её комната была маленькой, но уютной. Кровать у стены, деревянный стол у окна, шкаф, втиснутый в нишу, и картина в простой раме — единственное, что осталось от прежней хозяйки. Мадам Розель сказала, картина досталась ей от бабушки и пусть висит, память. Адель не возражала.

Она быстро привела себя в порядок — ровно столько времени, чтобы не опоздать, но и не выглядеть совсем уж помятой. Магию на причёску тратить? Ну уж нет. Сегодня ей ещё целый день работать, и каждый сгусток силы на счету.

Внизу пахло сдобой.

Мадам Розель уже хлопотала в лавке — грузная, седая, с вечно красными от жара печи щеками. Она возилась с противнем, когда Адель спустилась по скрипучей лестнице.

— Адель! — всплеснула руками старушка, будто не ждала её ровно в это же время уже третий год подряд. — Дитя моё, ты опять худая как щепка! Возьми круассан, свеженький, только из печи.

— Мадам Розель, я каждое утро беру, мне неловко...

— Неловко ей! — фыркнула старушка и сунула тёплый рогалик в ладонь Адель. — Бери, бери. Соседка должна кормить соседку, это закон Лейна. Не знала?

Адель улыбнулась и спрятала круассан в сумку. Тепло от него шло сквозь ткань, и на мгновение показалось, что это не просто выпечка, а чья-то забота, материализовавшаяся в хрустящее тесто.

— Спасибо, мадам Розель.

— Беги уже!

Адель выскочила на улицу.

Утро встретило её сыростью и запахом реки. Она быстро прошла к углу, где стояла маленькая кофейня «У причала», купила стаканчик чёрного кофе без сахара — и снова побежала.

Магические повозки проплывали над головой, бесшумные и быстрые. Внутри сидели сонные маги, которые могли позволить себе не тратить утренние часы на ходьбу. Адель провожала их взглядом, делала глоток обжигающего кофе и ускоряла шаг.

Двадцать минут пешком. Каждый день. Туда и обратно.

Можно было бы купить дешёвый абонемент на общественные повозки, но Адель считала иначе: лучше она сохранит несколько монет.

Она вбежала в стеклянные двери «МагПовседнев» ровно за три минуты до начала смены. Сердце колотилось, дыхание сбилось, чёлка прилипла ко лбу — ну конечно, как всегда.

Лифт ждал. Адель влетела в него, нажала кнопку седьмого этажа и прислонилась спиной к прохладной стене, пытаясь отдышаться.

— Опять пешком? — раздался насмешливый голос.

Она открыла глаза.

В лифте стоял Ларс из соседнего отдела. Высокий, холёный, с идеально уложенными волосами, на которые он явно потратил немного магии. И капли не жалко.

— Утро полезно начинать с ходьбы, — ровно ответила Адель.

— Полезно, — согласился Ларс, разглядывая её растрёпанный вид. — Особенно тем, у кого нет выбора.

Лифт открылся. Адель вышла первой, не оборачиваясь.

В отделе новейших разработок уже кипела жизнь. Кто-то склонялся над чертежами, кто-то колдовал над артефактами, в углу тихо гудел магический проектор. Адель скользнула на своё место — маленький стол в углу, заваленный бумагами, образцами, отчётами.

На столе лежала записка.

«Адель! К десяти подготовь отчёт по проекту 7-Б. И проверь заявки от отдела тестирования. И да, сегодня совещание, не опаздывай. Диана».

Адель вздохнула, убрала записку в ящик и развернула круассан.

Пока она жевала, глядя в окно на серое небо Лейна, в голове крутились идеи. Десятки идей. Как улучшить проект 7-Б. Как доработать систему фильтрации. Как сделать бытовой артефакт дешевле и доступнее для слабых магов — таких, как она сама.

Она записала пару мыслей в блокнот, допила кофе и глубоко выдохнула.

Ещё один день.

Она справится.

Стеклянные двери кабинета Дианы были единственными в отделе, на которые потратили магию сверх нормы. Они открывались бесшумно, стоило только подойти, и закрывались так же мягко, отсекая подчинённых от личного пространства начальницы.

Адель легонько толкнула дверь и вошла.

Диана сидела за столом. Идеально красивая, в ярко-розовом платье, с приторно-розовой помадой на полных губах. Длинные светлые волосы уложены в прекрасные локоны — каждый завиток лежал так, будто его выверяли магическим уровнем. Она была как фарфоровая кукла.

Так и хотелось поставить её за стекло и любоваться.

По крайней мере, за стеклом эта прекрасная снаружи и настолько же ужасная внутри женщина не смогла бы добраться до людей, которые работали в её отделе.

— Адель, — Диана даже не подняла головы, продолжая что-то писать в своём блокноте с золотым обрезом. — Ты по делу или просто воздух перекрываешь?

Адель сглотнула комок в горле.

За её спиной остались двадцать несчастных, талантливых, но не столь щедро одарённых магов. Они трудились дни и ночи, чтобы обладательница редкого дара и полного отсутствия человеколюбия могла извлекать выгоду из их трудов. Диана ничего не создавала сама. Она только распределяла, оценивала и присваивала.

Как бы ты ни старался, что бы ни делал — в ответ получал либо осуждение и выговоры, либо короткое «можешь возвращаться за свой стол».

Адель проработала в отделе восемь лет.

Последние три она вложила все свои силы и знания в проект, благодаря которому рассчитывала получить хоть какое-то признание. Она не надеялась занять место Дианы. Такого даже в самых смелых мечтах не случалось с магами у которых потенциал едва дотягивал до среднего. Но получить повышение? Перейти в отдел внедрения, где её идеи наконец-то начнут приносить пользу людям?

Это было пределом её мечтаний.

— Я принесла отчёт по проекту 7-Б, — Адель положила на стол пухлую папку. — И последние правки. Я всё проверила, если посмотреть раздел с фильтрацией...

— Угу, — Диана оторвалась от своего блокнота, взяла папку кончиками пальцев, будто та была грязной, и пролистала пару страниц. — Фильтрация. Помню. Ты там с возгоранием боролась?

— Я нашла решение. Там особая схема плетения, если наложить её на базовый артефакт...

— Хорошо, хорошо, — перебила Диана и отложила папку в сторону. Даже не на край стола, а куда-то в стопку «на потом», где такие же папки пылились неделями. — Я посмотрю.

Адель замерла.

Она ждала. Ждала хоть слова. Хотя бы «молодец», хотя бы «неплохо», хотя бы взгляд, который признал бы, что три года работы чего-то стоят.

Диана подняла на неё глаза. Розовые губы растянулись в вежливую улыбку.

— Можешь возвращаться за свой стол.

Это было её любимое. Короткое, отточенное, как лезвие ножа. Фраза, которая за восемь лет превратилась в приговор. В ней не было злости — была лишь абсолютная, ледяная пустота. Ты сделала своё маленькое дело, иди теперь в свою маленькую норку, серая мышка.

Адель кивнула.

Она вышла из кабинета так же тихо, как вошла. Стеклянные двери сомкнулись за спиной, и отдел новейших разработок снова загудел своими привычными звуками: шелестом бумаг, бормотанием магических артефактов, приглушёнными голосами.

Адель шла к своему столу в задумчивости.

В груди было пусто. Не больно — пусто. Она так привыкла к этим разговорам, что боль ушла года три назад, сменившись глухим онемением. Иногда ей казалось, что она вообще ничего не чувствует. Просто идёт по инерции.

— Эй, мадам Колен!

Она вздрогнула и обернулась.

Том догнал её в два шага, улыбнулся и легонько задел плечом. Вечно лохматый, с пятном от кофе на рубашке и своим дурацким оптимизмом, который не убивали ни Диана, ни рутина, ни бесконечные выговоры.

Тому было года двадцать два. Он пришёл в отдел полгода назад и до сих пор верил в хорошее.

— Не грусти, — сказал он, заглядывая в лицо. — Всё получится.

Адель насупилась.

— Когда ты называешь меня мадам Колен, я чувствую себя старухой.

— А ты не грусти, — повторил Том и подмигнул. — Улыбайся. И тогда я буду звать тебя просто Адель.

Она и правда улыбнулась.

С появлением Тома в отделе ей стало немного легче воспринимать серую реальность. Он был как солнечный зайчик, который случайно забрёл в пыльный чулан. Бесил иногда своей бодростью, но без него было бы совсем тоскливо.

— Ладно, — вздохнула Адель. — Пойду я. Работа ждёт.

— Давай, Адель, — Том махнул рукой и пошёл к своему столу, насвистывая какую-то глупую песенку.

Адель проводила его взглядом и подумала: «Будет жаль, что мы станем видеться реже, когда мне наконец-то одобрят новую должность».

Она села за свой стол, посмотрела на разбросанные бумаги, на остывший кофе в стаканчике, на серое небо за окном.

И принялась за работу.

Вечер опустился на Лейн тихо, как дым над рекой.

Адель сидела на кровати в своей маленькой комнате, поджав ноги, и смотрела на узоры на потолке. Трещины в штукатурке складывались в причудливые картины — она любила это с детства. Сейчас они напоминали ей карту неведомой страны, где можно заблудиться и не думать ни о работе, ни о Диане, ни о том, что завтра снова бежать, снова стараться, снова получать в ответ пустоту.

За окном шумела река. Где-то вдалеке прогудела магическая повозка — редкий звук в этом районе. Здесь, в старой части города, всё было проще, тише, беднее.

Адель перевела взгляд на маленький магический ящик в углу. Обычная деревянная коробочка с медной ручкой — единственный способ получать вести из внешнего мира, не тратя магию на дорогую связь. Она редко им пользовалась. Кому писать? Мать умерла три года назад. Отец трагически погиб ещё раньше. Друзья... ну, друзьями в Лейне было сложно обзавестись, когда работаешь по шестнадцать часов.

Ящик засветился.

Адель вздрогнула. Потом ящик завибрировал — сначала слабо, потом сильнее, будто внутри билось живое сердце.

Она сползла с кровати, подошла, открыла крышку. На дне лежал плотный конверт из дорогой бумаги с золотым тиснением. Такие конверты в Лейне не водились. Такие конверты пахли столицей, деньгами и другой жизнью.

Адель развернула письмо дрожащими пальцами.

---

«Моя дорогая Адель!»

Почерк был стремительный, летящий, с длинными хвостиками у букв — так пишут люди, которым некогда останавливаться.

«Если ты получила это письмо, значит, я уже в пути. Или, что вероятнее, монахи уже развеяли мой прах.

Я знаю, что мне оставались считанные недели. Врачи сказали, что магический резерв иссякает быстрее, чем они думали, а чинить меня никто не берётся — слишком много я в этой жизни экспериментировала с артефактами и непроверенными зельями. Но не жалею!